Праведники / грешники русской смуты. Книга 3. Сожжённые революцией: Cмутьяны / жертвы - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

собираются ворожить и угадывать суженого в зеркале… Известное дело: всякий праздник связан с жертвоприношением. И тут жертва была принесена. В ночь, последовавшую за насильственным роспуском Учредительного собрания, в Мариинской больнице на Литейном проспекте были убиты двое: бывший министр Временного правительства Андрей Иванович Шингарев и недавно избранный депутат Федор Федорович Кокошкин.

На следующий день, 8 января, Александр Блок начал писать «Двенадцать» – выхватывать дикие вихревые созвучия из морозного, пахнущего порохом и кровью воздуха Петрограда.

I. Кадеты

Из записных книжек Александра Блока. 1918 год.

6 января. «Слухи о том, что Учредительное собрание разогнали в 5 часов утра. (Оно таки собралось и выбрало председателем Чернова.) – Большевики отобрали большую часть газет у толстой старухи на углу».

8 января. «Весь день – Двенадцать. … Убиты (в больнице) Шингарев и Кокошкин. Слухи об убийстве Родичева (Церетелли?), Чернова. … Все газеты (кроме большевистских) опять отбирались. – Слух об убийстве М. И. Терещенко. … Внутри дрожит».

9 января. «Мама очень потрясена смертью Шингарева и Кокошкина»[158].

Что предшествовало убийству?

В сентябре 1917 года правительство Керенского утвердило сроки созыва Всероссийского учредительного собрания. Оно должно было открыться в Петрограде до конца ноября того же года. Выборы наметили на ноябрь. В ночь с 25 на 26 октября в Петрограде свершилось: одни говорят переворот, другие – революция. Члены Временного правительства арестованы и отправлены в тюрьму Петропавловской крепости; большевистское большинство II Всероссийского съезда Советов провозгласило советскую власть. Новое правительство – Совет народных комиссаров – не отменило выборы: за подписью Ленина вышло постановление об их проведении в назначенный срок.

Выборы начались, как было намечено, 12 ноября – в условиях диких и безумных. Разгорались очаги Гражданской войны; там и сям стреляли; солдаты убивали офицеров; в столице буйствовали матросы-анархисты и красногвардейцы. Ко всему прочему, Комиссия по проведению выборов объявила правительство Ленина незаконным, и сами избирательные участки стали местом столкновений сторонников и противников советской власти. В этом хаосе определить точные и окончательные результаты выборов было невозможно. Однако общий расклад стал очевиден через две недели. Большинство (относительное, но при поддержке союзных фракций абсолютное) завоевали правые эсеры, то есть партия, составлявшая основу свергнутого правительства. Большевики и их союзники не получили и трети депутатских мест. Либералы и правые потерпели крах: от самой крупной либеральной партии – Конституционно-демократической – было избрано, по непрерывно уточнявшимся данным, всего полтора десятка депутатов: два процента от предполагаемого состава Учредительного собрания. Один из избранных – Кокошкин; результаты выборов по округу, где баллотировался Шингарев, еще не были известны.

Открытие собрания намечено на 28 ноября, однако днем раньше выяснилось, что кворума не будет. Из-за разрастающейся разрухи, забастовок, развала фронта добираться до Петрограда стало трудно и опасно. А пребывать в столице и того опаснее – по причине «революционной самодеятельности масс». 26 ноября правительство Ленина издало декрет, согласно которому для открытия Учредительного собрания необходим кворум – 400 депутатов. В Петрограде их насчитывалось едва с сотню. В этой узкой среде возникла идея: образовать Совещание членов Учредительного собрания и торжественно начать его работу в установленный срок – 28 ноября.

Накануне вечером в доме графини Софьи Владимировны Паниной собрались депутаты от партии конституционалистов-демократов. Среди них – оба наших героя.

Собрание затянулось за полночь. Рано утром, в 7 часов 30 минут, оставшиеся ночевать у графини Паниной Шингарев, Кокошкин, князь Павел Долгоруков и вместе с ними хозяйка дома были арестованы явившимся отрядом красногвардейцев и препровождены в Смольный. Там пробыли до ночи – прямо в комнате следственной комиссии Народного комиссариата юстиции (комната № 56). Около 12 часов ночи заседавший тут же, в Смольном, Совет народных комиссаров принял декрет: члены конституционно-демократической партии объявлялись «врагами народа и революции»; открытие Учредительного собрания откладывалось. Засим, около часа ночи 29 ноября, арестованные были препровождены в Петропавловку, туда, где сидели министры Временного правительства. Условия содержания в одиночках Трубецкого бастиона были несладки: холод, сырость, плохое питание, злобная враждебность красного караула. Графиню Панину, известную благотворительницу, вскоре выпустили под залог. Страдавший болезнью сердца Шингарев и туберкулезник Кокошкин стали хворать. Друзья и родственники добились их перевода в тюремное отделение Мариинской больницы. Туда, на Литейный, их перевезли вечером 6 января – ровнехонько на сороковой день после ареста. За несколько часов до гибели.

Тут пора уточнить, кто они такие, эти конституционалисты-демократы, в обиходном варианте – кадеты.

Конституционно-демократическая партия, или партия народной свободы, руководящая и направляющая сила российских радикальных либералов, интеллигентов и западников. Основана на взлете Первой русской революции, в октябре 1905 года. Бессменный лидер – профессор-историк Павел Николаевич Милюков; в группе вождей – врач Шингарев и правовед Кокошкин. В 1905–1906 годах кадеты выглядели почти как завзятые революционеры: требовали, например, принудительного отчуждения помещичьих земель с последующей передачей их крестьянам, публично приветствовали – с думской трибуны! – революционные теракты эсеров-бомбистов. Выборы в I Думу в 1906 году принесли им успех – почти 40 процентов мест, крупнейшая фракция. Потом дела пошли хуже: Думу распустили из-за тупиковых разногласий с правительством; кадеты кинулись в Выборг, составили там «Выборгское воззвание» (среди составителей – Кокошкин), обращение к народу, защитите, мол, нас, своих избранников. Народ, однако, безмолвствовал. На следующих выборах, через десять месяцев после первых, – провал: 22 процента мест. Дальше – хуже: в III и IV Думах оказались в хвосте у правых либералов, вальяжных богачей-октябристов. Но не было бы счастья, да несчастье помогло. Война, отступление 1915 года, всеобщее недовольство, толки об измене, брожение умов. В Думе октябристы «левеют», их кукловод Александр Иванович Гучков, провалившийся на выборах и поэтому дирижирующий из-за кулис, вынашивает планы свержения царя и передачи власти «правительству народного доверия», то есть своему, карманному. В этом кадеты – первые помощники; общность интересов приводит к образованию в Думе кадетско-октябристского Прогрессивного блока. Полтора года блок неустанно штурмует правительство, обвиняя его во всех смертных грехах. Лучшие ораторы – кадеты: они интеллигенты, им и карты в руки. Лучший из лучших – Шингарев. Его выступления обличительны; особенно по главному крестьянскому вопросу – о земле.

Грянул гром: Февральская революция. Обложенный как волк со всех сторон, царь капитулирует в Пскове. В Петрограде радостная неразбериха: уголовники разбежались из тюрем, солдаты ходят без шапок, стреляют во что попало, кто-то митингует, кто-то грабит магазины… Депутаты Прогрессивного блока в Таврическом дворце формируют правительство. Которые будут главные – октябристы или кадеты? Кто вместо царя – Гучков или Милюков? Два дня решали, согласились на ничью. 3 марта был объявлен состав Временного правительства. Председатель – князь Георгий Евгеньевич Львов, политик безликий, компромиссная фигура; Милюков и Гучков – при главных портфелях. Шингарев получает пост министра земледелия. Его соратник по Думе адвокат Василий Алексеевич Маклаков должен был занять пост председателя Юридического совещания в ранге министра. Не прошло, однако, и трех недель, как Маклаков ушел, не выдержав безумного ритма революционной работы, и на его место двинули Кокошкина.

II. Шингарев

Маленькое отступление.

Мой дед и