Господство в космосе: Борьба за мировое лидерство за пределами Земли - Эмилио Коцци

института – государственного центра космических и ракетных исследований – за счет Девятого (ядерного) института вызвало недовольство среди ученых-ядерщиков[234]. О приоритетности космической программы для Китая красноречиво говорят цифры, опубликованные The Space Review в 2021 г. Если в американской космической индустрии на тот момент работало 150 000 человек (75% из них в частном секторе и 10% в NASA), то в китайской – свыше 325 000, и практически все в государственном секторе. Впрочем, такая централизация может сыграть в будущем злую шутку[235].

«Система управления космической отраслью азиатского гиганта совсем не такова, какой кажется на первый взгляд, – пишет Марк Жюльен. – Китайское национальное космическое управление (CNSA) – это всего лишь витрина для международного сотрудничества. Реальные решения принимаются в Государственном управлении оборонной науки, техники и промышленности (SASTIND), в структурах Народно-освободительной армии и особенно в Силах стратегического обеспечения. Ключевую роль играют и другие организации: государственные аэрокосмические корпорации (Китайская аэрокосмическая научно-техническая корпорация, Китайская аэрокосмическая научно-промышленная корпорация), а также Китайская академия наук и научное сообщество»[236].

По сути, несмотря на предпринимательский бум в китайской космической индустрии, позволяющий говорить о новой космической экономике, и несмотря на то, что правительство, как и в США, поощряет новые источники финансирования, «либерализация отрасли остается весьма ограниченной, а частные компании едва ли могут тягаться с гигантскими государственными корпорациями. <…> Независимо от того, о ком идет речь – о государственных структурах, военных, компаниях с госучастием или даже частном секторе, – Коммунистическая партия… держит космическую деятельность под жестким контролем».

Именно эта централизация вызывает растущую тревогу на Западе. Сложно предугадать, как будут развиваться многочисленные международные инициативы Пекина, включая сотрудничество с Комитетом ООН по использованию космического пространства в мирных целях (КОПУОС). Да и в целом непросто предсказать, как далеко простираются космические амбиции Поднебесной и какими темпами они будут воплощаться в жизнь.

34. А как дела у Европы?

«Как никогда прежде нам необходимы амбиции, быстрота действий и лидерство. Если Европейский союз хочет оставаться серьезным игроком в космосе, нам жизненно важно восстановить свой суверенитет». Эти слова комиссара ЕС Тьерри Бретона, прозвучавшие на открытии Европейской космической конференции в Брюсселе в январе 2024 г., объясняют, почему в нашем анализе расстановки сил в мировой космической политике мы до сих пор обходили Европу стороной.

Еще задолго до начала конфликта на Украине и в секторе Газа Старый Свет переживал непростые времена в космической сфере. Перечисляя меры, необходимые для оздоровления европейской космонавтики, Тьерри Бретон обозначил ее слабые места. Пообещав привлечь 10 млрд долл. частных инвестиций за пять лет, еврокомиссар по внутреннему рынку представил новый космический бюджет континента и программу с пятью приоритетными направлениями. В первую очередь это создание единого космического права ЕС (EU Space Law) – обязательного условия для формирования общего рынка (сейчас в Европе действует 11 разных национальных космических законодательств). Второй приоритет – восстановление независимого доступа в космос, утраченного в 2023–2024 гг. Причиной стали проблемы в разработке новых собственных ракет-носителей (серий «Ариан» и «Вега»), а также ухудшение отношений с «традиционным» партнером – Российской Федерацией, которая теперь не предоставляет ЕС свои «Союзы».

По мнению Бретона, еще одним решающим шагом к укреплению позиций Европы в космосе станет коммерциализация современных спутниковых данных, получаемых за счет объединения возможностей системы «Коперник» и частных спутниковых группировок. Что касается двух оставшихся приоритетов, озвученных в Брюсселе, – создания европейской системы контроля космического пространства и усиления оборонной составляющей космической деятельности, – они если и не свидетельствуют о стремлении к размещению оружия в космосе, то как минимум говорят об осознании стремительной милитаризации.

Диагноз очевиден: Европа оказалась в роли догоняющего – и не только по отношению к космическим сверхдержавам вроде США и Китая, но и в борьбе за возвращение собственной независимости в космосе. Еще недавно Старый Свет держал первенство в сфере коммерческих запусков (во многом благодаря перерыву в американской космической программе после завершения эры шаттлов), но с 2020 г. даже доступ в космос стал проблемой.

О серьезности ситуации говорит тот факт, что 1 марта 2021 г. Европейское космическое агентство (ЕКА) ввело в должность своего нового генерального директора, австрийца Йозефа Ашбахера, на четыре месяца раньше срока. Спешка была такой, что поначалу пришлось оставить вакантным пост директора Центра ESRIN во Фраскати – ключевую должность в управлении программами наблюдения за Землей, на которые приходится львиная доля инвестиций агентства. Этот пост ранее занимал сам Ашбахер. Не менее показательным стало и решение Министерского совета 22 стран – членов ЕКА, принятое в ноябре 2019 г. в Севилье: был утвержден рекордный в истории агентства трехлетний бюджет в 14,4 млрд евро. Впрочем, этой суммы не хватило бы даже покрыть годовые расходы NASA.

В октябре 2020 г. Европа подписала с США Меморандум о взаимопонимании в рамках Соглашений Артемиды, регулирующих новую американскую лунную программу. Это событие, как и беспрецедентный бюджет и досрочное назначение нового главы ЕКА, ясно показало: Европа стремится вернуть себе утраченные позиции в космосе.

Европейская космическая стратегия: «Коперник», «Галилео» и IRIS²

Несмотря на такое непростое положение дел и нарастающую напряженность у своих границ, 10 марта 2023 г. Евросоюз впервые в истории принял Стратегию космической безопасности и обороны. Документ определяет, как использовать и объединять космические ресурсы ЕС в рамках трех флагманских программ – двух действующих и одной перспективной. Первая – это программа наблюдения за Землей «Коперник», работающая на базе спутников Sentinel. Вторая – навигационная система «Галилео». Третья – проект GovSatCom, который обещает (хотя и не без излишнего оптимизма) к 2027 г. развернуть группировку из 600 спутников IRIS² для обеспечения правительственной спутниковой связи.

Если о спутниках «Коперника» мы уже подробно рассказали выше, то система «Галилео» заслуживает отдельного разговора. Проект появился по инициативе Еврокомиссии, где его особенно энергично продвигала Игнасия де Лойола де Паласио, заместитель председателя Романо Проди. Техническую поддержку проекта обеспечило ЕКА. Главная цель – добиться технологической независимости Старого Света, прежде всего от американской GPS. В итоге «Галилео» не просто справился с этой задачей, но и установил новые международные стандарты для глобальных спутниковых навигационных систем. Это был первый инфраструктурный проект, реализованный Евросоюзом, – наглядное подтверждение возможностей тогда еще нового политического объединения. С бюджетом 1,5 млрд евро проект стал крупнейшей космической инициативой ЕС и второй по масштабу за всю историю союза. Как и планировалось изначально, система обслуживает множество секторов экономики – от транспорта до телекоммуникаций.

IRIS² – детище совместных усилий стран Евросоюза, Европейской комиссии и Европейского космического агентства, выступающего в роли технологического и исполнительного партнера ЕС в космической сфере. Амбициозная задача проекта – обеспечить каждого жителя Европы высокоскоростным доступом в интернет и развернуть надежную инфраструктуру, которая гарантирует бесперебойную спутниковую связь и передачу данных – в том числе для растущей сети устройств интернета вещей – в любых условиях[237].

IRIS²