Долг человечества. Том 7 - Артем Сластин

Необычное ощущение. Из района солнечного сплетения вдруг вырвался лучик, или ниточка, но нечто явно нематериальное. Оно постелилось прямо у моих ног нитью, и убежало далеко за пределы лагеря, скрываясь в ночи. Все как он и говорил, когда мы вдруг решили поискать Ренгу — это не компас, не две точки соединенные одной линией, а полномасштабный путь к цели. Джипиэс, если изволите.

— Сработало. — Удовлетворенно кивнул я. — Слушай, покажи-ка свою карту. Самую свежую, какая есть.

Парнишка держался изо всех сил и не повышал уровень, ожидая развязки нашего небольшого магического эксперимента, который начал давать плоды. Вняв моей просьбе, он на миг погрузился в ячейки инвентаря и вынул из него сверток.

Еще один его навык, бесспорно, крайне полезный, это картография. Он магическим образом фиксировал на бумаге с идеальной топографической точностью все места, где он побывал. И, надо признать, преуспел! Весомая часть нашего нового, западного полигона, была закрашена.

Я склонился над картой. Детализация и впрямь поражала — каждая тропка, едва-едва наклюнувшаяся, каждый ручей, контуры оврагов и скал. Все было. Но карта мне требовалась для проверки одной гипотезы — оба навыка принадлежат к одной и той же школе, вдруг между ними есть синергия?

Попробовал применить поиск существа по той же характеристике, но как бы направляя силу на пергамент, надеясь, что система выдаст мне удобный маркер. Хрен. Ничего не произошло. Может ли быть, что это как раз таки из-за системного предупреждения о недопустимости синергий?.. Черт, а ведь точно. Скорее всего так оно и есть. Но я даже не стал спрашивать — какой теперь уж смысл.

— Пытаешься на карте точку посмотреть? — Опередил мои мысли Егор.

— Верно, и ничего не вышло. — Скорбно заключил я.

— У меня тоже не получалось. — Пожал он плечами. — Представь, как круто было бы!

— Именно так. Но было бы слишком просто.

Я не слишком расстроился. Тест есть тест. И того, что имеется, хватит с головой. Глянув себе на грудь и нить под ногами, я выявил направление, и было оно однозначным. Вело на восток. И, если я не ошибаюсь, как раз туда, где я видел замаскированную стоянку.

— Все, — выдохнул я, — еще раз спасибо тебе, Егор, ты очень помог. — Хлопнул я парня по плечу. — Разбирайся теперь со своими новыми талантами, уверен, все они нам скоро понадобятся. И удачи, беги давай, а то тебя заждались.

— И тебе, командир. — Улыбнулся он сдержанно, одними лишь уголками губ. — Разорвите там завтра этих гадов, ладно?

Я кивнул, прервал действие навыка, от чего красная нить моментально растворилась в воздухе, и направился обратно к Твердыне.

Пройдя лагерь насквозь, я в очередной раз подметил скорбные настроения собравшихся. Мы, как мне кажется, любые похороны воспринимали как-то проще. Но… для многих, сотен, я бы сказал, людей, еще несколько дней назад мир был в порядке. А теперь вот это вот все. Пусть погорюют, что ж теперь поделать. На мотивационные речи у меня не было сил.

Да и, признаться, их не было ни на что. Адреналиновый раж окончательно сошел на нет. Тело было тяжелым. За последние сутки я пережил убийство Матриарха, экстремальный альпинизм, нервотрепку с заговорщиками. Хотелось рухнуть прямо здесь. И если я сейчас решу бросить все и отправиться по линии, до цели я даже не доползу. Завтра, я это уже решил, нужно перебороть желание действовать и просто отдохнуть. Здесь не будет увещеваний, что месть — это блюдо, которое подают холодным. Ерунда это все, пойду по горячим следам, и сделаю то, что хочет от меня Варя. Обозначу окружающим, что нас лучше не трогать, иначе отплатим стократ.

Сняв защитную руну с двери, которая все еще держалась, так как ее срок не вышел, я прошел внутрь своих личных покоев на третьем этаже большого дома. Постепенно, ремень за ремнем, я снял с себя стискивающую, не слишком удобную, не разношенную новую кожаную броню-времянку. Когда же я остался в одной нательной мантии, не придумал ничего лучше, чем рухнуть спиной на постель и уставиться в деревянный потолок. Но у глаз явно был свой план. Я быстро прокрутил в голове насущные мысли, борясь с сонливостью, и сдался. На меня накатила тяжелая дремота. Завтра, на рассвете, я возьму нескольких ребят и Егора и пойду на восток, а потом проверю, чтобы эти лихие идиоты, служившие раньше Вячеславу, никого больше не обидели. Но все это будет завтра.

Сон, тем не менее, облегчения почти не принес. Он больше походил на падение в черную яму, а я как будто перенесся во времени. Секунда, оп, и я уже бодрствую. Мне казалось, что я только-только закрыл глаза, успев провалиться в спасительное небытие, как грубый, громкий стук в дверь меня разбудил.

Я резко сел на кровати и схватился за болезненно отлежанное лицо. Поднялся. Сердце зачастило, вряд ли бы кто-то стал так ломиться ко мне по пустякам. Украдкой заметил лежащий на земле лучик солнца, бьющий через узкую бойницу.

— Марк! Открой! — Голос Кати, срывающийся на истеричный фальцет, донесся до меня глухо из-за двери.

В два шага преодолел расстояние до двери и откинул засов. Первая заместительница ураганом ввалилась в мою комнату. Она была бледной, как мел, глаза ее лихорадочно блестели, а пальцы, не найдя покоя, нервно теребили край кожаной куртки.

— Что за паника? Что происходит? — Хрипло, не до конца проснувшись, произнес я. Паника налипла, неужели продолжение? Заговорщики напали на форт?

— Женя, — выдохнула Катя и шумно сглотнула, — там началось, Марк, у нее схватки.

— Ух, е… — Вырвалось у меня то немногое, на что я оказался способен в сложившейся ситуации.

От сна не осталось и следа, будто и не спал. Меня как ледяной водой из ведра окатили. Началось! Началось, твою мать! То, чего мы ждали, но к чему, откровенно говоря, никто в этом дрянном мирке не был готов.

Но момент это был не сказать, что радостный. Едва я услышал тревожную новость, которая в бытность в безопасном мире была бы безусловно счастливой, память услужливо подкинула мне воспоминание.

Накануне, несколько дней назад, состоялся у меня тягучий, тяжелый разговор с Женей. Я был ей кое в чем обязан, и стоило нам остаться наедине, она не преминула возможностью воспользоваться этим. Тогда, в тот злополучный час, она вытрясла из меня обещание. Обычно собранная и серьезная, даже черезчур, тогда она выглядела такой уязвимой. Смотрела мне прямо в глаза, положив руки на свой живот, и сказала.

«Пообещай мне. Поклянись,