Долг человечества. Том 7 - Артем Сластин

Я тогда, помнится, попытался перевести тему, убедить ее, что все пройдет гладко, но… Женя — врач. Она прекрасно понимала, в какой заднице мы находимся. Случись что… мы в каменном веке, пусть и с магией, дарованной нам кем-то свыше. У нас тут нет операционных, нет аппаратов искусственной вентиляции легких, нет запасов донорской крови и даже возможностей ее собрать, проанализировать и перелить. Ни черта у нас нет.

Но было и еще кое-что. Лучшие умы современности сломали бы голову, куда мне, менеджеру по продажам, но тут, вероятно, ускорен метаболизм. Ход времени изменен. Стандартные для женщины девять месяцев беременности сжались до полутора. Это было совершенно неизученным фактором, и можно было лишь гадать, как все пройдет. Рисков вагон… полагаю, в тот момент, когда она озвучила свою просьбу-требование, она уже все тысячу раз прикинула. Поэтому, зная заранее, что могут быть сложности, и заставила меня стать гарантом.

И я дал тогда обещание. Однако только теперь осознаю всю его тяжесть.

— Как она? — Все размышления пронеслись в голове за один миг.

Пока ждал ответ, судорожно искал кожаные бриджи.

— Рано говорить, но хорошего мало. — Катя прислонилась к косяку и обхватила себя руками за плечи. — Воды отошли еще час назад, потом девчата из медкабинета разбудили меня, пока суть да дело, Женя твое имя талдычила, решили будить и тебя… Лизка там и девчонки, которых она учила, помогают.

Глухо выругавшись, я пробубнел что-то вроде «Какого черта там еще и мелкая делает», и был уже одет к этому моменту, но мою ругань Катя, обладательница острого слуха, расслышала хорошо.

— Помогает, ее магия восстановления там как нельзя кстати. Спирт, тара, стерильные полотенца. Это все она делает. — С гордостью за подопечную произнесла Катя.

Вот каждый раз так! Стоит мне только-только выстроить хоть какой-нибудь план, как эта суровая действительность подкидывает новую вводную, которая радостно размахивая дубиной ломает все построенное. Горизонт планирования буквально в несколько часов! Подавив злость на несправедливость, я выскочил из покоев вслед за Катей и понесся по лестнице, так быстрее, нежели на медленном лифте.

Сейчас мне предстоит собрать все свое мужество, чтобы сделать то, что я обещал. Если другого варианта не будет. Я должен быть сильным.

Сбежав по ступеням лестницы, мы оказались на пороге лазарета. Прямо на входе дежурила одна из девчонок, с глазами расширенными до состояния пятирублевой монеты она на трясущихся руках держала только что сделанные Лизой врачебные халаты, шапки для волос и перчатки с бахилами. Все это нужно было надеть. Выругавшись, мы синхронно с заместительницей принялись облачаться в то, что могло защитить роженицу в такой уязвимый момент от того, что мы могли притащить за собой.

Время шло, внутрь нас пустили лишь на несколько минут. Сейчас не только я и Катя торчали под дверьми лазарета, а еще и куча другого народу — Женю любили все, кому она только не помогла. Ссадины, царапины, диарея от непонятных продуктов или переедания с голодухи, стрессы, магические истощения, миллион причин обратиться к доктору, до недавних пор единственному. Я больно укусил себя за щеку, подумав «хорошо, что успела хотя бы частично передать свои знания», ведь еще ничто не кончено.

Скрип.

Дверь открылась нараспашку, оттуда выбежала взлохмаченная, с шапкой для волос набекрень девушка, из помощниц. В ее руках необъятный таз с покрасневшей водой. Лицом служка была бледной и испуганной. Я бессильно просипел — хваленый Тла'ал, метящийся в сюзерены. Куда уж мне, если в такой ответственный момент я могу лишь стоять столбом и ждать.

В какой-то момент я услышал особенно высокий вскрик, и все затихло. Так как панических выкриков из-за все той же двери я не услышал, мне показалось, что это хоть и не по плану, но еще не совсем ужас. Ждал. По коже неостановимо бежали мурашки.

Готов ли я, Марк Орлов, сдержать данное слово, если в том возникнет нужда?

Прижавшись лбом к холодному камню стены, я мысленно проклинал систему, инопланетян, случившийся апокалипсис, все вокруг.

— Держись… — Прошептал я в пустоту.

А затем тишину, такую густую, что ее можно было потрогать, разорвал звук.

Резкий, требовательный, невероятно громкий в застывшем в ожидании форте. Это был крик. Плач новорожденного человека, возвещающий этому суровому и неприветливому миру о своем появлении!

Раздался сонм восторженных выкриков. Я осел на пол, ноги подогнулись против моей воли. Из груди вырвался вздох, такой резкий и громкий, словно я до сего момента не дышал несколько часов подряд. По коридору, а затем, выкатившись наружу, прокатился волной миг восхищения. Народ ликовал!

Несколькими минутами позже дверь лазарета тяжело скрипнула и приоткрылась. На пороге стояла одна из девушек, в прилипшем к телу врачебном халате, а волосы ее слиплись в сосульки. Ее лицо выражало эмоцию… смертельного истощения. У меня оборвалось что-то груди. Неужели?..

Я поднялся, на негнущихся ногах проследовал к родильному кабинету. И тогда, став достаточно близко, чтобы вглядеться в лицо помощницы, рассмотрел за дикой усталостью слабую, дрожащую, но абсолютно счастливую улыбку. Она ничего не сказала, просто отступила в сторону, пропуская меня внутрь.

Кровь. Кровь. Много ее. Две медсестры терли пол тряпками, делая уборку. Взрослая женщина, лет пятидесяти, стояла в стороне и держала, осторожно прижав к груди, белоснежный комочек из ткани.

Женя лежала на кушетке. Белее мела, с осунувшимся лицом и темными провалами под глазами. Но дышала! Пусть и прикрытая одной лишь тонкой тканью, я видел, как быстро вздымается ее грудь. Глаза же, серо-зеленые, обращенные ко мне, светились от счастья.

На соседней койке, свернувшись калачиком, спала мелкая трансмутаторша. Ох и выложилась она, судя по всему — ведь уснула как есть, прямо в окровавленном фартуке. Уж не знаю, что она делала, но было видно, что это стоило ей титанических усилий.

Женщина с кульком подошла и, осторожно приложив к груди Жени новорожденного, отступила к стене. Мы оба увидели лицо малыша. Красный, сморщенный, отчаянно пищащий комочек. Пацан! Первый человек, рожденный после апокалипсиса. Здесь так наверняка, где-то в других итерациях тоже, вероятно.

Мы с роженицей переглянулись. В ее глазах я прочел благодарность. Как и она в моих — молодец — спасибо ей, что мне не пришлось исполнять то свое страшное обещание.

Я осторожно, боясь даже дышать слишком громко, коснулся кончиком пальца крошечной, размером с виноградину ручки младенца. Пальчики рефлекторно сжались в кулачок, ухватив меня с неожиданной силой и рвением.

Что-то внутри меня щелкнуло и сложилось, как пазл. Я был