Феодал. Том 7 - Илья Рэд

«Что-то слишком часто у нас ротмистры в Ростовском графстве сменяются», — хмыкнул я про себя, ступая по скромно обставленному коридору господского дома Оболенских.

Окошки маленькие, как бойницы, из-за этого кругом одно белое магическое освещение. На стенах висело много оружия, в том числе и огнестрельного. Я на крыше даже ряд пушек заметил, с выглядывавшими наружу стволами.

По слухам, граф солидную сумму занëс РГО за сверхпрочный огнеупорный межмировой камень, из которого тут всë было построено. Да и вообще семидесятилетний старик был помешан на оборонительных мерах. Ничем не чурался, каждая палка у него стреляла, и каждая занавеска превращалась в смертельное оружие.

Это я, конечно, утрирую, но дальше вы поймëте, чем подкреплено такое поведение.

Род Оболенских специализировался на добыче ресурсов в Межмирье, а также активно зарабатывал войной, предоставляя лучших в княжестве наёмников то одной стороне конфликта, то другой.

Старый граф предпочитал сохранять нейтралитет в локальной грызне и за это против него не объединялись. У меня были также подозрения, что Сергей Дмитриевич скромничал насчёт своих дипломатических качеств, создавая репутацию недалёкого вояки.

«Хах, старый лис», — чуть не расплылся я в улыбке, ментально вскрывая нутро опытного интригана.

Сергей Дмитриевич Оболенский

Отвага (37/100)

Макиавеллизм (71/100)

Стратег (B), Мечник ©

Переводчик (А), Инженер (B)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100)

Преданность к «К. С. Друцкому» (24/100)

Трудолюбие (88/100)

Счастье (41/100)

Боевой дух (73/100)

Общественный статус: «Надёжный наёмник» — военный делец, торгующий мечом и магией. Исполнитель, которому платят за результат, а не за разговоры.

Достигнут предельный уровень развития.

Скрытые таланты — «Крепостная азбука» (способность читать любое укрепление как книгу: где осаждающий ударит первым, где нападение затянется, где появится брешь и т.д.)

Противниками, которых он стравливал, выступали графство Муравское (с шестью баронствами) и Псёльское (с тремя баронствами). Я так понимал, другого выбора у него не было: пойдëт против любого, сразу получит яростное сопротивление обоих и многолетнюю осаду. Иметь сильные крепости хорошо, но вот питьевая вода, еда и прочее снабжение…

Рано или поздно деньги закончатся, и Оболенский не сможет покупать припасы через единственный храм в городе Изюм. Враги-то не дураки, перво-наперво туда и ударят всеми силами. Отдашь храм — проиграешь войну на истощение. Это я не соблюдал правила, а Сергей Дмитриевич такой роскоши не имел, как и сильных союзников, которых запугали войной.

Я ожидал увидеть согбенного старика, вросшего в своë удобное кресло, с уставшим от треволнений взглядом. В моëм понимании люди в этом возрасте уже потихоньку ковыряют одной ножкой землицу на воображаемом погосте. Как же я ошибался.

Меня встретил сухонький подтянутый дед с прямой как палка спиной. Аккуратно побритый, надушенный, он двигался легко и молодо, глаза колючие, живые, с паутинкой морщин вокруг век, но в целом его коже можно только позавидовать — здоровая, без возрастных пятен и чистая.

Невольно улавливалась дикая жажда к жизни.

— Владимир Денисович, здравствуйте, голубчик, — радушно вышел он ко мне и крепко пожал руку. — Как добрались?

— Спасибо, Сергей Дмитриевич, можно просто Владимир. Долетел с ветерком, благодарю.

По сигналу графа слуги оставили нас.

— Ты писал есть дополнительные сведения о том, как погиб мой младший брат. Я тебя слушаю, — деловито повëл он беседу на французском.

Понимая, что это проверка, я ответил ему, в свою очередь, на немецком.

— У меня есть все основания полагать, что его подставил мой сюзерен, граф Остроградский.

— Подробней.

— Павел Викторович спутался с некромантами и теперь у них на побегушках. У меня есть косвенные и прямые тому доказательства. Мой городничий вскрыл их сеть тайников, где хранятся сотни трупов как материал для вторжения. Они планируют захватить храм в Ростове и расползтись дальше по нашим землям. Таврида станет для них оплотом.

— Ты кому-то об этом докладывал? — надломил бровь Оболенский.

— Да, непосредственно Его Величеству. Мне тогда не поверили, но дали разрешение на войну с Остроградским. Теперь же у меня на руках все карты, и я хочу с ним разделаться сам.

— В чëм же заключалась подстава моего брата? — уточнил старый граф.

— Остроградский предупредил некромантов обо всех нюансах экспедиции. Я вместе с вашим братом угодил тогда в смертельную засаду. Враг с поразительной точностью знал, где мы остановимся, и первым же ударом убил ротмистра. Без опытного земельника мы бы погибли, но у меня был в запасе свой.

— Мотив предательства? — спросил Оболенский, заложив руку за спину.

— Жена Остроградского. Она живее всех живых — еë держат в плену, а из мужа годами верëвки вьют. Не спрашивайте, откуда я всë знаю, клянусь честью, это правда.

Также я ему рассказал о сотрудничестве графа с тевтонцами, о способе их контроля через артефакты-симбионты, а также про беглого некроманта. Умолчал, естественно, про Абросимова и некоторые детали, компрометирующие меня.

— Очень похоже на сказки спятившего заносчивого мальчишки, — Оболенский переключился на османский. — Но я узнавал за тебя, говорят нечисть как клопов давишь и не склонен бросать слова на ветер. Это уважаю, но позволь спросить. Допустим, я поверил: что ты от меня хочешь? Воззвать к мести за брата?

На удивление общался он не как солдафон, а вполне себе вежливо, по своему статусу.

— Я предлагаю вам оборонительный военный союз.

— О как, — хмыкнул без особого удивления Оболенский, и я продолжил.

— Мне известно ваше необычное положение со сложным соседством, — я хотел сказать «затруднительное положение», но это бы выставило старого графа в дурном свете и привело бы к ненужной пикировке. — Не ровён час кто-то надоумит ваших оппонентов зарыть топор войны.

— Если откажу, к ним пойдёшь? — уточнил без всякой злобы аристократ.

— Мне бы этого не хотелось, — честно признал я, но намёк до адресата дошëл. — Из уважения к памяти о вашем брате я выбрал вас.

— Ладно, оставим упражнения, — перешёл он на родной русский. — Я впечатлён, у тебя блестящее образование. Все мои соседи — тщеславные малодушные дикари, с которыми и поговорить не о чём. Приходится строить из себя ещё большего дурака, лишь бы польстить их убогому самолюбию.

— Зачем же вы сейчас сбросили эту вуаль?

Ему надоело ходить, и он пригласил меня присесть на жестковатую кожаную софу.

— Какой смысл играть комедию перед ведуном?