Системный тактик 4 - Максим Игоревич Крынов

Теперь Хасанов работал с военными.

Ходили и менее убедительные рассказы. Кто-то вернулся с тюбиком пены, за несколько минут затянувшей глубокую рану. В небольшом посёлке под Омском трое подростков якобы убили двух ремонтных роботов, после чего один стал заметно сильнее, а другая начала видеть в полной темноте. Доказательств не было, однако похожие сообщения приходили из разных стран.

Возле многих внутренних входов обнаружились торговые автоматы. Они принимали обломки роботов, энергетические элементы, куски неизвестных сплавов и другие детали, а взамен выдавали воду, пищевые брикеты, медицинские средства, аккумуляторы и инструменты. Иногда среди доступных товаров появлялись предметы, назначение которых никто не понимал. Один автомат предлагал «мышечную калибровку», другой — «временное повышение уровня допуска», третий обещал открыть «базовое нейронное улучшение» в обмен на три неповреждённых процессора охранных машин.

Людей станция неизменно называла нарушителями. Надписи на дверях предупреждали о незаконном проникновении. Роботы требовали остановиться, лечь на пол и ожидать утилизации. При этом торговые автоматы исправно принимали добытые детали, словно статус преступника не мешал пользоваться услугами переработки.

Олег Воронцов стоял на площади Победы в Белоярске, в тридцати шагах от местной стелы. Олега вообще мало интересовало, считала ли древняя станция людей гостями, захватчиками или вредителями. Его манили находки и секреты. Манило неизвестное, неизведанное.

К утру дождь прекратился, но гранитные плиты ещё блестели под белым светом прожекторов. Возле здания администрации стояли полицейские машины, две машины скорой помощи и армейский грузовик. Жёлтые заграждения делили площадь на две зоны: в первой толпились зеваки и журналисты, во второй была, собственно, стела.

Махина достигала высоты трёхэтажного дома. Матово-чёрная поверхность не отражала ни прожекторов, ни серого неба. Камень казался вырезанным провалом в окружающем мире. У основания плиты гранит площади расходился, открывая широкую лестницу с редкими синими огнями.

Олег помнил новостную передачу, в которой выступал геодезист. Как он сказал, по их расчётам ступени должны были пересечь водопровод, старое бомбоубежище и слой грунтовых вод. Однако измерительные приборы не обнаружили под площадью ни лестницы, ни полости. Люди спускались под землю, исчезали на глубине семи метров и продолжали идти в холодной сухой темноте. Через сто двадцать восемь ступеней находилась металлическая дверь со странными знаками. За ней начинался Лабиринт.

Над спуском неподвижно висели строки на безукоризненном русском языке. В Германии те же надписи появлялись на немецком, в Индии — на хинди, а в Японии — на японском. Менялось и название поселения.

БЕЛОЯРСКИЙ ВХОД

В первый день власти перекрыли площадь и запретили приближаться к стеле. Потом подобные распоряжения появились по всей стране. Вокруг входов выставляли полицию, устанавливали бетонные блоки, натягивали непрозрачные ограждения. В крупных городах порядок навели быстро. Там дежурили военные и спасатели, работали учёные и посторонних людей не допускали.

Но стелы находились повсюду. Для каждой не хватило бы ни военных, ни полицейских, даже если бы государство бросило на охрану весь личный состав. В районном центре можно было поставить круглосуточный пост, но что делать с глухой деревней, в которой постоянно жили лишь три с половиной пенсионера? С дачным посёлком, пустовавшим половину года? С охотничьим становищем, которое станция почему-то тоже признала человеческим поселением?

Из сети Олег знал десятки неохраняемых мест своего района. В Липовке стелу проверял участковый раз в сутки. В Верхних Ключах местные перегородили спуск ковшом экскаватора, однако подростки ночью отогнали его и ушли в Лабиринт. В одном элитном посёлке охрану наняли сами жители, а потом выяснилось, что первыми внутрь отправились именно охранники.

Но государство не только запрещало самовольные походы, но и вело собственные исследования. Иначе и быть не могло: Лабиринт соединял поселения, разделённые границами и океанами. Через него можно было за несколько часов попасть в другую страну, минуя таможню, пограничников и любые системы наблюдения. Пока это удавалось случайно, но рано или поздно кто-нибудь научится выбирать дорогу…

Сегодня через Белоярский вход отправилась официальная группа. Двенадцать человек: военные, инженер, врач, специалист по связи и двое учёных. Они спустились около пяти утра, на виду у журналистов и случайных прохожих. Теперь немногочисленные зеваки ждали их возвращения.

Олег не понимал, почему экспедицию провели настолько открыто. Он ожидал, что площадь перекроют целиком, над лестницей поставят шатёр, а людей отгонят на несколько кварталов. Но оцепление спокойно и на виду пропускало сотрудников администрации, а людям за заграждением позволяли снимать происходящее.

Возможно, у властей просто не хватало людей. Страны переживали такой аврал, какого прежде не случалось: сотни тысяч спусков, пропавшие исследователи, неизвестные технологии и возможность обходить любые границы. Возможно, люди уже считали, что скрывать происходящее не имеет смысла.

Подтверждённых случаев, когда нечто со станции могло оказаться на Земле, пока не было. Ни одна камера не сняла робота, покидающего станцию. Однако в закрытых каналах и даркнете уже несколько недель ходили рассказы о пустых деревнях. Дома оставались открытыми, на столах остывала еда, машины стояли возле ворот, а жители исчезали.

Большинство сообщений оказывалось выдумкой. Несуществующие названия, старые фотографии, записи из фильмов. Но несколько деревень действительно пропали из открытых сводок, а журналистов туда не пускали.

Олег приехал на площадь не ради праздного любопытства. Он хотел увидеть возвращение официальной группы, оценить её снаряжение и узнать, что военные вынесут из Лабиринта. Любая мелочь могла пригодиться… когда внутрь отправится он сам.

До Лабиринта его ждала понятная жизнь. Работа комплектовщиком на складе, автобус в семь утра, вечно недовольная рожа начальника смены, обед из пластикового контейнера и бесконечные ряды-ряды-ряды коробок. Потом другая должность с чуть большей зарплатой, съёмная квартира, кредит, отпуск раз в год. Не нищета, не катастрофа и не беспросветное страдание, обычная безопасная жизнь, в которой следующий год отличался от предыдущего только растущими ценами и моделью телефона.

Именно от этой серости Олег уходил в книги. Там человек мог открыть дверь и оказаться в другом мире, найти древнее наследие, вступить в отряд, проиграть, подняться и однажды стать тем, от кого зависела судьба множества людей. В сетевых играх хотя бы существовала понятная цель. Можно было выбрать направление, развивать персонажа, собирать снаряжение и видеть результат потраченных часов. В действительности усердие чаще всего награждалось похвалой начальства и новой нормой выработки.

А потом невозможное появилось посреди городских площадей.

Олег маниакально собирал любые сведения о стелах. Читал отчёты вернувшихся, сохранял схемы, сравнивал фотографии дверных знаков, смотрел записи боёв с роботами. Он знал, какие машины встречались возле входов, какие звуки предшествовали нападению и какие детали охотнее всего принимали автоматы. В отдельной папке