Системный тактик 4 - Максим Игоревич Крынов

Он станет первопроходцем. Не сегодня, значит через неделю. Не через Белоярский вход, значит через Липовку или другое село, где возле стелы стоит один выцветший запрещающий щит.

Ещё станет.

Возле спуска началось движение. Полицейские выпрямились. Один из военных поднял руку, приказывая людям за ограждением отойти.

Из глубины донёсся быстрый топот, потом по синим ступеням метнулась человеческая тень.

На площадь вывалился мужчина в разорванном защитном комбинезоне камуфляжной расцветки. На левом плече висели клочья ткани, шлем отсутствовал, половину лица покрывала кровь. Вместо отряда вернулся кто-то один.

Он пробежал несколько шагов, споткнулся и едва не рухнул на колени. Двое спасателей подхватили его под руки, но мужчина явно был не в себе: он взревел и принялся вырываться с такой силой, что одному спасателю пришлось отскочить. Он снова рванулся к лестнице, одновременно пытаясь обернуться к тёмному спуску.

— Закройте проход! Там кто-то идёт за нами! Кто-то идёт!

Военный у внутреннего ограждения вскинул рацию.

— Центр, это площадь! Группа возвращается! Вышел один человек, состояние тяжёлое! Повторяю: наблюдаю одного!

— Они знают наши имена! — орал мужчина.

По толпе прокатилась волна движения. Первые ряды попятились, люди позади, напротив, подняли телефоны выше. Полицейские положили ладони на оружие. Четверо военных взяли спуск под прицел.

Мужчину оттащили к машине скорой помощи. Он продолжал вырываться, хрипел, пытался что-то объяснить и всё время поворачивал голову к стеле. Врач прижал к его шее инъектор. Через несколько секунд тело обмякло. На губах выступила розоватая пена, лопавшаяся мелкими пузырями при каждом судорожном выдохе.

Все смотрели на лестницу.

Прошла минута. Потом вторая. Из Лабиринта никто не появился. Синие огни продолжали гореть, чёрная стела оставалась неподвижной. Только медики переговаривались возле носилок.

Олег смотрел на лежащего мужчину. Кровь, разорванный комбинезон и розовые пузыри на губах выглядели жутко. В Лабиринте случилось что-то настолько страшное, что из двенадцати подготовленных людей пока вернулся один.

И всё-таки сильнее страха оказалось другое чувство. Олегу было до отчаяния жаль, что добровольцев туда пока не пускали.

ПОКА.

Глава 22

Первое, что меня интересует, к торговле прямого отношения не имеет. Пока в двенадцатый мир ходят только коронные группы и частным исследователям даже приближаться к новому направлению не дадут. Тогда самый первый вопрос: откуда на столе Даллосов взялись эти бумаги и, что гораздо любопытнее, три кристалла памяти?

Я перечитываю опись. После названия, номера дела и отметки о доступе идут две колонки, на которые я почти не обратил внимания в первый просмотр: «Источник» и «Основание поступления».

Ответ находится быстро. Слова «экспедиция Короны» ещё не означают, что люди, снаряжение и все сведения вокруг экспедиций принадлежат государству. У Даллосов есть четыре лицензированные исследовательские бригады и постоянное место при Лонбрайджской Арке. В двенадцатый мир их пока не пускают, зато владельцам таких отрядов уже разослали технические и санитарные материалы по новым направлениям: допустимую массу переноса, описание обнаруженных угроз и перечни обязательного снаряжения.

На щедрость это не похоже. Думаю, как только проход станет достаточно устойчивым, Короне понадобятся чужие люди и чужие вложения. Чем раньше Дома подготовят бригады, тем больше с них можно будет взять за право пройти в числе первых. Государство заранее готовит покупателей для товара, цену которого пока не объявило.

Следующая часть бумаг пришла вместе с заказами. Корона редко выращивает лекарства, почти не занимается транспортными артефактами и не страхует каждую экспедицию самостоятельно. Этим занимаются частные предприятия, и в некоторых из них Даллосы владеют долями. Вместе с государственными заказами они получают расчёты нагрузки, условия эксплуатации и обоснование расходов. Отдельно такие листы почти ничего не сообщают, но если же положить рядом заказ на защитные подвески, смету карантинного корпуса и срочную заявку на дополнительные маяки для закрепителей, можно многое понять.

Третий канал ещё проще. Представитель Даллосов в Арочном квартале собирает всё, что разрешено собирать: журналы открытых проходов, решения комиссии, списки заказов, реестры доставленных грузов. Государственных тайн в его донесениях нет, но и по этим хлебным крошкам можно кое-что узнать. Кто заказал триста комплектов ограничивающих браслетов? Почему карантинный корпус внезапно потребовал дополнительные кровати? Зачем в следующую смету включили переводчиков?

Так объясняется большая часть собранных сведений, но не все. Возле нескольких позиций вместо учреждения или предприятия стоит сухое «частное поступление». Ни имени, ни должности, ни даже способа передачи. Только номер, дата внесения в архив и помета о проверке подлинности. Отец собирает сведения не только там, где ему официально разрешено их брать.

Я придвигаю футляр с кристаллами, открываю шкатулку и нахожу в описи соответствующие строки. Светло-зелёный (разведка) передала исследовательская комиссия: обезличенная учебная запись для подготовки будущих групп. Дымчато-синий (наблюдение за поселением) поступил от страхового общества, разбиравшего требования семей погибших. Формально Даллосы получили его для оценки рисков, хотя страховщику для расчёта выплат едва ли требовалось показывать заказчику всё увиденное участником.

Напротив тёмного кристалла с красноватой жилой (те самые потери) написано лишь: «Частное поступление. Подлинность подтверждена». Даты передачи нет, имя источника отсутствует.

Я помечаю строку на черновике и не трогаю её дальше.

Главное ясно и без догадок. Почти всё собранное получено законно, но намеренно обезличено: очищено от имён, точных мест, политических выводов и судьб захваченных людей. Остальное Эдвин достраивает по кускам — через свои бригады, предприятия, представителя в Арочном квартале, страховщиков и по меньшей мере одного человека внутри коронной системы (тот самый кристалл с «контактом и потерями»).

Я кладу рядом лист с вопросами отца и позволяю Анализу развернуться шире. Разные почерки отделяются друг от друга, повторяющиеся номера начинают цепляться за приложения, даты открытий — за расходные ведомости, названия препаратов — за карантинные предписания.

Сначала работа идёт вполне неплохо. Каждый новый лист находит своё место, а беспорядок на столе кажется всего лишь задачей, которую я ещё не успел решить.

Ошибка обнаруживается не сразу. Я хочу одновременно установить устойчивость проходов, цену экспедиции, необходимый состав, торговые перспективы, главные риски и перечень будущих запросов. Для навыка всё это части одной картины. Он честно показывает связь каждой бумаги с каждой темой и почти ничего не отбрасывает. В результате вместо ответа получается сеть, где любая нитка тянет за собой ещё три. У меня просто физически не получается разобраться.

Когда часы на каминной полке отбивают час, передо мной лежат пять исписанных листов. Записей много, но ясности мало. Я знаю, в каком отчёте упомянут запасной целитель, помню, сколько маяков взяли во второй выход, и могу проследить судьбу каждого из шести транспортных ящиков.