Вокруг Финляндского вокзала. Путеводитель по Выборгской стороне - Владимир Ильич Аксельрод

Жюри вынесло решение, в котором отмечалось, что организация производства синтетического каучука по проекту «Диофелин» при полной замене им потребляемого резиновой промышленностью натурального каучука, как со стороны наличия отечественного сырья (картофеля), так и по техническим возможностям того времени, является вполне осуществимым. В результате, коллегия научно-технического управления ВСНХ приняла важное решение о необходимости дальнейшего развития исследований Лебедева.

С этой целью в 1930 г. создали опытный завод литер «Б» на Гутуевском острове, директором которого стал талантливый организатор производства Г. В. Пеков[641].

Анна Петровна в своих автобиографических записках написала: «Сергей Васильевич и меня приобщил к этому делу, настаивая на том, чтобы я зарисовала некоторые цеха и комнаты исследовательской лаборатории. Впоследствии все эти установки будут коренным образом изменены, а ему хотелось сохранить их в первоначальном виде»[642].

В записной книжке ученым сделана следующая запись: «13 января 1931 г. сварена первая шина для легковой машины из СКВ. Ночью в 12 часов Субботин мне телефонировал, что шина сварена удачно»[643].

Это означало, что впервые в Советском Союзе и мире получен синтетический каучук, что стало выдающейся победой научного коллектива, возглавляемого С. В. Лебедевым. Но жить после этого события ученому оставалось считанные дни.

В цитируемой нами книге описана история его болезни и смерти.

«В день возвращения в Ленинград Лебедев не позволил себе отдохнуть и, несмотря на усталость, отправился в лабораторию Военно-медицинской академии. В последующие дни Сергей Васильевич был энергичен, активен, и ничто не предвещало серьезного заболевания. Как и обычно, он много работал, обсуждал с сотрудниками планы дальнейших исследований, встречался со студентами.

14 апреля Сергей Васильевич вернулся с завода рано, прошел в кабинет, положил на стол тяжелый портфель, потом быстро прошел в спальню.

Анна Петровна сразу почувствовала что-то неладное. Муж часто хворал, но при гриппе и всяких других заболеваниях он обычно становился вялым, неразговорчивым, сонливым. На этот раз все было не так. Несмотря на высокую температуру, Сергей Васильевич был очень возбужден и в продолжение нескольких часов оживленно и горячо говорил на увлекавшие его астрономические темы, рассказывал Анне Петровне о планетах и звездах, галактиках и туманностях…

Обеспокоенная необычным состоянием мужа, Анна Петровна обратилась к врачам. К больному вызвали профессоров М. В. Черноруцкого и P.P. Сыромятникова. Диагноз специалистов был однозначен и страшен – сыпной тиф.

Болезнь быстро прогрессировала, и 19 апреля 1934 г. больного перевели в клинику инфекционных болезней Военно-медицинской академии. К нему пригласили крупнейших медиков Ленинграда и Москвы, однако, несмотря на все усилия врачей, болезнь протекала тяжело…

30 апреля наступило резкое ухудшение состояния больного. Утром 1 мая Лебедев уже не разговаривал и почти не реагировал на окружающих.

2 мая 1934 г. в клинике инфекционных болезней Военно-медицинской академии, находящейся буквально в двух шагах от корпуса, в котором располагалась кафедра общей химии Военно-медицинской академии, в 9 часов 15 минут вечера Сергей Васильевич скончался.

Похороны состоялись 5 мая. Траурная процессия еще раз выразила ту любовь и уважение, которое испытывали люди к безвременно умершему ученому. За запряженными лошадьми похоронными дрогами в скорбном молчании шли тысячи людей: родные и знакомые, ученые и студенты, партийные работники и рабочие. Чтобы представить, как велика была эта людская река, достаточно сказать, что, когда начало процессии уже достигло Казанского собора, ее конец ступал на Дворцовый мост.

Сергея Васильевича хоронили с воинскими почестями. Ведь он был кавалером высшей награды СССР – ордена Ленина. Гроб с его телом сопровождал взвод курсантов Военно-медицинской академии, профессором которой, несмотря на поданное еще полгода назад заявление, он оставался до самой смерти.

Похоронен Сергей Васильевич в Александро-Невской лавре, в некрополе деятелей искусств, и его могила расположена недалеко от могил Чайковского и Бородина, Римского-Корсакова и Куинджи. Над могилой стоит памятник, выполненный скульптором М. Г. Манизером. На памятнике короткая и скромная; надпись: «Академик Сергей Васильевич Лебедев – изобретатель синтетического каучука».

19 января 1935 г. Совет Народных Комиссаров СССР постановил присвоить Государственному опытному заводу синтетического каучука литер «Б» имя ученого. В 1945 г. этот завод реорганизован во Всесоюзный научно-исследовательский институт синтетического каучука им. академика С. В. Лебедева.

В ознаменование 75-летия со дня рождения ученого, в 1949 г. Совет Министров СССР постановил переименовать Нижегородскую улицу в улицу Лебедева, а на доме № 1 в 1971 г. установили мраморную доску с надписью: «В честь выдающегося химика, создателя советского синтетического каучука, академика С. В. Лебедева (1874–1934) названа эта улица»[644].

В настоящее время в здании, где прошли последние 10 лет ученого, размещается отель «Империя парк».

Завершая главу о выдающихся представителях Военно-медицинской академии, уместно привести слова ее историка, написанные ПО лет назад: «В жизни учреждения, как и в жизни каждого человека, бывают периоды усиленной работы и застоя, дни жизнерадостного существования и печали. Академия не избегала общей участи и переживала хорошие и плохие времена. Среди этих неизбежных колебаний, однако, проглядывает неизменное стремление к улучшению, и оно привело к тому, что, несмотря на множество препятствий, наша школа не перестала с гордостью смотреть на прошлое и с надеждой на будущее.

Уже при самом возведении Академии была отведена почетная роль, поставлены важные и серьезные задачи, и она по мере сил и возможности справлялась с ними. Быть рассадником врачей для армии и флота, для различных больших учреждений и для всего вообще гражданского населения России – такова была ближайшая задача. Но она не единственная. Требовалось выпускать врачей, хорошо подготовленных по всем отраслям медицины, а для этого следовало обладать полным персоналом умелых и ученых преподавателей. Но и этим еще не исчерпывались задачи учреждения. Оно должно было развивать дальше медицину и указывать своим питомцам пути для дальнейшего поступательного движения науки и искусства врачевания. Удовлетворила ли Академия своему назначению? Длинный ряд блестящих имен врачей отвечает на этот вопрос. Воспитанники Академии занимали важнейшие посты на всех ступнях медицинской администрации; они, кроме того, славились, как практические врачи; обогатили науку многими исследованиями, внесли в литературу вклады…

…Общество иногда переживало периоды тяжелой реакции, глубокого застоя, растерянности и такое настроение отражалось и на Академии. Личность у нас никогда не находила простора. Самодеятельность, страстное искание лучших форм мысли и жизни наталкивалось на окаменелые воззрения. Такие условия угнетали и принижали академических деятелей, да и не их одних.

Во всяком случае положительные стороны всегда переживали дурные, и оттого Академия отличалась неустанным движением вперед. Вот отчего каждый русский врач, если он принимает к сердцу судьбы своей науки… от всего сердца мог бы воскликнуть: „Пусть она процветает и дальше!“»[645].

Сегодня Военно-медицинская академия остается крупнейшим национальным учебным, научным и лечебно-диагностическим центром военной медицины.

В ее составе шесть факультетов:

I – факультет руководящего состава.