Дети ночи - Евгений Игоревич Токтаев

— Кто главный у вас? — спросил Гай Целий.

— Вот! — варвар, знавший латынь, повернулся к этому самому мужу в красной шапке, — перед тобой сильномогучий царь Сусаг, сын Вараза!

Аполлинарий и Марциал переглянулись.

— Ишь ты, какие люди… — пробормотал префект.

— Надо побеседовать, — предложил Марциал, — когда ещё такая возможность представится.

Префект кивнул.

— Что вы намерены делать в Апуле? — спросил Гай Целий, — хотите разбить лагерь или ехать дальше?

— Можно и лагерь! Передохнуть не помешает.

— Центурию в канабу, — приказал Аполлинарий пришедшим с ним трибунам, — две здесь в полной готовности.

Он посмотрел на Марциала.

— Пригласи его.

— Не желает ли сильномогучий царь Сусаг, сын славного Вараза отобедать с префектом Ульпием Аполлинарием, ныне главным начальником в Апуле? — вновь перегнулся через стену Марциал, — мы приглашаем его самого и четверых людей по его выбору. А остальным укажем удобное место для стоянки.

Роксоланы перекинулись между собой несколькими словами, после чего Сусаг важно кивнул.

— Открыть ворота и впустить пятерых, — распорядился Марциал.

— Всем быть начеку! — добавил Аполлинарий.

Заскрипели отворяемые ворота. Тит заметил, что девушка тронулась было вслед за царём, но тот придержал коня и что-то строго ей сказал. Она недовольно фыркнула, но осталась на месте.

Пятеро варваров, самых важных и богато одетых въехали в лагерь Тринадцатого и ворота за ними закрылись.

Глава XIII. Варка

Утренний туман давно рассеялся, солнце поднималось всё выше. Начинался новый день, который будет обязательно лучше, чем предыдущие. А по-другому и быть не может, ведь над головою ясное небо, а под копытами коня зелёная степь, у которой нет ни конца, ни краю.

Куда не глянешь, всюду простор, свобода. Ветер подгоняет в спину всадников, чтобы ехали быстрее, пригибает к земле ковыли, они блестят ярче серебра. Да и как можно не торопиться, когда твой конь бежит, будто птица летит. Кажется, стоит только захотеть, и сам воспаришь над облаками. И помчишься на крыльях, обгонишь даже слуг Галагона.

Галагон — хозяин ветров у алан.

Ехать быстрее ветра у Фидан не получалось. А вот иных всадников она легко обгоняла, то и дело вырывалась вперёд, давая Снежинке волю. Пока не услышала за спиной гневные окрики отца:

— Ты куда опять понеслась? — крикнул Сусаг, когда Фидан обогнала его на полёт стрелы, — а ну рядом держись!

Девушка послушалась, повернула назад и дальше ехала подле отца. Сусаг, конечно, прав. Места тут уже незнакомые. Нехорошо в таких ездить самой, отрываться от своих. Всякое может случиться. Вдруг в здешних оврагах и балках, среди кустов притаились разбойные люди на лихих конях. Стоит зазеваться — накинут петлю на шею и поволокут незнамо куда. А успеют ли отбить свои, кто знает, тогда уже только на богов одна надежда.

Теперь Фидан не летала мыслями в облаках, а внимательно прислушивалась к разговорам, что вели между собой Сусаг с побратимом. Вернее, говорил по большей части царь. Амазасп больше рассеянно поддакивал, соглашаясь иной раз даже тогда, когда Сусаг начинал сомневаться и спорить сам с собою.

— Хорошо же, что напрямик поехали? — рассуждал царь.

— Отож, — кивал Амазасп, — Рекой-то вона сколько, а так вдвое короче. Конечно, хорошо.

— И на витязей урумы посмотрели, — убеждал сам себя Сусаг, — пусть не забывают.

— И то верно, — поддакивал побратим, — битьё-то, оно забывается, коли не напоминать.

— С другой стороны, — почесал бороду сын Вараза, — а витязей-то мало. Решат ведь — оскудела витязями степь.

— Правильно говоришь, — сказал Амазасп, — и Варка такое говорил, помнишь?

Сусаг недовольно покосился на него, перехватил настороженный взгляд дочери.

— Ты что, сейчас его сторону принял?

— Да не, — махнул рукой Амазасп, — он в печали был, вот и говорил обидное. Подначивал, помнишь?

Фидан усмехнулась.

— Горазд ты, дядя Амазасп сапоги в прыжке менять.

— Цыц, девка! — повысил голос царь.

Фидан фыркнула и отъехала подальше. Отец проводил её взглядом, потом наклонился ближе к побратиму и с лукавым прищуром ему шепнул:

— А она права. Ты сейчас сам-то понял, что сказал?

— Ха! — только и отмахнулся Амазасп.

— Рекой надо было ехать, — вздохнул Сусаг, — хоть и дальше, да не дразнили бы урумов малостью нашей.

— По Реке их крепостям числа нет, — возразил Язадаг, муж лет тридцати, что знал язык голомордых урумов и гласом царя послужил на обеде у Марциала, — там бы на нас больше глаз глядело.

Толмач ехал чуть поодаль, но в речи царя и его побратима вслушивался. Сусаг обернулся к нему, прищурился. Потом посмотрел на Амазаспа и сказал:

— Вот я и говорю — хорошо, что напрямик, через горы поехали.

* * *

Обед в крепости Сусагу не слишком понравился. Жареного мяса подали мало, всё больше стряпню странную. Непонятно, съедобна ли. Вино и вовсе попортили водой по обычаю своему дурацкому. Ни тебе рассесться на коврах, как в сарматском шатре, ни улечься на ложах, как те же римляне любят, вот только не в лагере военном. На скамьях сидели. Сусаг в очередной раз подумал, что многим одарили боги урумов, да цену за то немалую спросили. Нехороши их обычаи. Сарматские правильнее.

Ульпий Аполлинарий говорил мало. Всё больше вещал Марциал. Хвалил царя за его великую мудрость, что удержала от помощи безнадёжному делу Децебала. А того ругал за глупую недальновидность. Потом бранил за то же самое Диурпанея и Сабитуя.

Сусаг важно кивал. Всё верно. Децебал был могуч. С ним приходилось считаться степным царям. И всё же не орлом оказался, что воспаряет к самому солнцу. Это римский орёл поднял в небо глупого серого варку и сбросил вниз, на самое дно самого глубокого ущелья.

Дурные даки надорвались и сгинули, а умные роксоланы и дальше будут кочевать по Вечной Степи. Урумам там нечего делать. Они никогда не придут туда, потому что не могут там жить.

Царь вспомнил просьбу дочери, высказанную перед тем, как он с ближними въехал в ворота крепости. Осторожно повёл расспросы о судьбе дакийских витязей, объяснив, что знавал многих