«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман

цыгану, по множеству дорог. Ездить летом куда приятней, чем зимой, – нет заботы о ночлеге, солнце светит, идут теплые дожди, огромные луга цветут так ярко, как, кажется, никогда не цвели. Только часто вместо запаха цветов стоит над ними другой, страшный запах. Настроение, в связи с добрыми вестями и с наших фронтов, и из Сицилии, хорошее. Правда, хочется скорей в Москву повидать вас всех моих родных и хочется поработать за своим столом, но пока я особенно не тягощусь пребыванием здесь. И люди здесь собрались приятные мне.

Надеюсь все же вернуться в Москву к середине августа, если, конечно, ничего особого не произойдет.

Береги себя, дорогой мой.

Целую тебя, Вася.

Привет Кугелю.

28 июля 43 г.

175

[Январь 1944, не ранее 9-го; 1-й Украинский фронт][369]

Дорогой мой, пишу несколько слов, товарищ сейчас едет в Москву – торопит.

Был на квартире у Василия Семеновича. Квартира разрушена. От соседки по дому узнал, что Василий Семенович умер прошлой зимой от туберкулеза. Его жена и сын выехали к Матильде Ивановне в Жмеринку. Сын приезжал в Киев в этом году и говорил, что живется им в Жмеринке сравнительно неплохо. Сегодня еду в Бердичев. Говорят, что все еврейское население города убито, город почти весь разрушен и пуст. Целую тебя крепко, мой дорогой. Береги себя, твой Вася.

На душе у меня очень тяжело.

После войны, 1945–1950

После войны Семен Осипович живет в Москве, работает на Карандашной фабрике им. Сакко и Ванцетти, а затем уходит на пенсию. Корреспонденция отца и сына ведется, когда один из них находится в отъезде: в командировке или на отдыхе, или живет на даче в Подмосковье.

176

25 сентября 1945, [Москва]

Дорогой папа, очень рад был получить весточку от тебя. Рад, что отдыхаешь, хорошо настроен и хорошо себя чувствуешь. Видишь, не так уж я был не прав, когда уговаривал тебя поехать отдохнуть[370].

У меня новостей нет, кроме одной: была здесь проездом Катюша, ехала с матерью и отчимом во Львов[371]. Прожила у нас 3 дня. Чудесная, замечательная девочка – умница, чистая, добрая. От души жалею, что им так быстро удалось достать билеты, жалею, что тебе не пришлось ее поглядеть. Ну ничего, Львов все же ближе в 3 раза, чем Ташкент.

Работаю много, погода здесь прескверная, холодно, дожди.

Пиши мне, пожалуйста, отдыхай хорошенько, не простуживайся, не думай о московских заботах, все это придет, когда вернешься в Москву.

Целую тебя,

Вася.

25. IX.45 г.

177

9 июня [1946, Солотча]

Дорогой папа, вот уже 2 дня я живу здесь, в Солотче[372].

Тут поистине чудесно, вся прелесть русской природы – сосновый лес, монастырь, обрывистые берега реки, душистый заливной луг, множество озер, прудов, а возле дома заброшенный тенистый сад с огромными липами и кленами. Только здесь понял, насколько я устал во время войны, насколько измотался. Лишь сегодня к концу дня вошел в норму несколько, а вчера был оглушен, не мог спать и словно заболел, настолько отвык от самого ощущения отдыха. Дважды ходил с Фраерманом ловить рыбу, вчера на вечерней заре, сегодня на утренней. Развели костер и пекли пойманную рыбу на палочках, оказалась она очень вкусной. Сегодня купался. В общем, сельские радости. Фраерманы необычайно милы, заботливы, гостеприимны.

Печально мне думать, что ты в эти блаженные дни продолжаешь нести непосильный груз труда и бытовых забот. Мечтаю я снять с твоих плеч этот груз.

Пиши мне, дорогой.

Целую тебя крепко.

Твой Вася.

Привет Марье Мих〈айловне〉, Верони〈ке〉[373].

9. VI

178

[18 июня 1946[374], Солотча]

Здравствуй, дорогой мой, получил ли ты мое письмецо?

Беспокоюсь все время о тебе, как переносишь эту адову жару, верно, очень тяжело? Пойди к врачу, возьми бюллетень, по сердцу даст, хоть несколько дней передохни. Ведь не жара, а какая-то свинцовая масса навалилась. Даже здесь дышать нечем. Чувствую я себя средне, и печаль на сердце. Не работаю, читаю много. Ходить никуда днем нельзя – жара не дает. Ох, как-то ты, да еще в жарком фабричном цехе. Думаю пробыть здесь до 1-го, если приедет Люся, то до 10-го. Истрепала мне война нервы. Эта сельская идилия меня не очень тешит – газет со дня отъезда не читал.

Целую тебя крепко, Вася.

179

19 июня 1946, [Солотча]

Здравствуй, дорогой мой, получил твое второе письмо. Послал тебе грустную открытку, сейчас веселей себя чувствую. Жар спал. Веду примерный образ жизни: хожу, мало курю, не пью, ловлю рыбу – успешно.

Дорогой мой, береги себя, не переутомляйся.

Думаю, что приеду в Москву, если не будет неожиданностей, к 10 июля. Последние дни чувствую себя лучше, легче дышится, тяжело переносил жару.

Пиши мне. Целую тебя, Вася.

19. VI.47 г.

180

[Июль 1946, Солотча]

Здравствуй, дорогой мой,

получил твое письмецо. Я очень порадовался, что демобилизовали Ольгу Семеновну – приедет в Москву, хоть немного, да наладится что-то в твоей жизни.

Я собираюсь пожить здесь до 15–16 июля – в эти числа должна пойти в Москву машина, и удобно будет вернуться.

Чувствую себя хорошо – похудел, одышка прошла, хожу легко, быстро и много. Не помню, когда чувствовал себя так бодро. По-видимому, в первые недели организм перестраивался, и потому так скверно чувствовал себя.

Много читаю, а писать не пишу. Решил – в Москве возьмусь, а пока отдохну основательно.

Рыбу ловим каждодневно и, в общем, удачно.

Будь здоров, целую тебя,

Вася.

181

[Июль-август 1946, Загорянка][375]

Дорогой папа,

снова вступаю с тобой в переписку. Сегодня начал работать, разложил все свое хозяйство и приступил к делу.

Привез также верстку 2 книжек-брошюрок, которые выходят у меня в Воениздате[376].

Вчера был в гостях у Клары с Витей, застал там Густу Абрамовну – провел несколько приятных и грустных часов. Правда, Витя раза 3 за это время ухитрился поссориться с Кларой.

Тебя интересовал звонок в этот отдел кадров, – оказалось, что один товарищ, о котором я пишу в сталинградском очерке, не получил ни одной награды за все время войны – вот отдел кадров и просил меня дать сведения о его подвиге, чтобы можно было его представить к ордену.

Женя еще не была на даче, вероятно, приедет сегодня либо завтра – тогда расспрошу ее о квартирных планах ее.

Собираюсь быть в Москве к концу недели, тотчас позвоню тебе.

Целую тебя,

Вася.

182

[Июль-август 1946, Загорянка]

Дорогой папа, узнал, что приехала Ольга Семен〈овна〉, и искренне порадовался, что она наконец добралась в «свободном демобилизованном» виде до Москвы. И тут же узнал, что ты заболел, и встревожился. Очень прошу, сообщи, как чувствуешь себя,