«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман

не нужно ли мое присутствие, помощь, – только, пожалуйста, «не бреши». Что это? Грипп или малярия? Во всяком случае, надо воспользоваться этим и получше, подольше отдохнуть. Напиши мне пару слов, если не трудно. Целую тебя крепко,

Вася.

Сердечный привет Ольге Семен〈овне〉. Я собираюсь в Москву в четверг.

183

[Июль-август 1946, Загорянка]

Дорогой папа, я засел в Загорянке как старый гриб. Но, сознаюсь, доволен – работаю много, как в Москве мне никогда не удается[377]. Папа, в четверг я буду в Москве. Если у тебя есть возможность, приезжай ко мне прямо после работы, в четверг – я приеду с утра и буду вечером дома. Если не сможешь, то созвонимся вечером по телефону. Новостей у меня никаких нет, никого почти не вижу.

Целую тебя,

Вася.

184

[Июль-август 1946, Загорянка]

Дорогой папа, рад, что ты лучше себя чувствуешь. Очень прошу тебя – не форсируй свою выписку на работу, отдохни несколько дней, продли свой бюллетень.

С Женей я говорил – она, в принципе, согласна, но с Зорькой она еще не говорила, и думаю, что при ее нерешительности и медлительности дело это будет «раскачиваться» очень и очень долго.

Напиши мне пару слов – как дела Ольги Семеновны, где, в какой больнице собирается она работать?

Я тут увлекся работой, работаю много и, кажется, успешно, решил на этой неделе не приезжать, чтобы не «расшибить» времени.

Целую тебя крепко.

Твой Вася.

Отдохни возможно дольше!!!

185

14 августа 1946, [Загорянка]

Дорогой папа, пересылаю тебе письмо Катюши. Представляю, как жарко и душно по вечерам, если даже и здесь в эти дни жара и духота. Ой, Семен, болит у меня сердце за тебя, за тяжести твоей жизни!

Была здесь вчера Женя. Это совершенно безнадежное существо. Она еще ничего не только не спросила, но и не решила; и, судя по всему, долго еще будет решать.

Видели ли Елену Львовну, как ее комната, возможно ли с ней о чем-нибудь договориться?

На следующий день после того, как виделись с тобой, видел Надю. Она хорошо выглядит, пожалуй, никогда так хорошо не выглядела. Просила передать тебе привет и приглашала тебя провести отпуск у нее. Тетя Лиза больна, но ей лучше, чем было.

Я по-прежнему много работаю, сейчас присоединилась к моей основной работе[378] работа по чтению корректуры «Черной книги». Дело с «Черной книгой» идет довольно успешно теперь – директор издательства думает, что к зиме она будет напечатана.

По вечерам читаю «Илиаду», получаю большое удовольствие. Вот видишь, как жизнь идет: я читаю «Илиаду», а тебя жалят клопы, нет в мире справедливого равновесия, и это очень грустно.

Дорогой мой, приехал бы хоть в субботу вечером, переночевал бы, провели бы день вместе, отдышался бы. А?

Вероятно, скоро буду в городе (на той неделе), но, если б действительно ты бы приехал отдохнуть здесь денек, было бы чудесно.

В денежных моих делах появилась кое-какая перспектива, правда, хотя и реальная, но, как бы сказать, отдаленная. Во всяком случае, август проработаю спокойно.

Целую тебя, Вася.

14 авг. 46 г.

186

[Август 1946, Загорянка]

Дорогой папа, ждали тебя в воскресенье, но погода была плохая. Завтра снова едем на дачу – Катюша осталась там.

Приезжай в воскресенье на дачу, это будет наше последнее дачное воскресенье.

Целую, Вася.

187

11 сентября 1947, [Фрунзе][379]

11 сент. 47 г.

Дорогой папа, вот уж пятый день живу во Фрунзе[380] – милый зеленый город. Живем на даче, в чудесном саду, где много цветов и много огромных, величиной с детскую голову, яблок. Погода теплая, мягкая, небо безоблачно. Из окон видны снежные вершины Тянь-Шаня.

Дней через пять-шесть поедем автомобилем по Киргизии на озеро Иссык-Куль, пробудем в поездке дней 8. Физически чувствую себя значительно бодрей, чем в Москве. Много хожу и дышу свежим воздухом. Как-то ты себя чувствуешь? Пришей пуговицы к плащу! Целую тебя, Вася.

Привет Ольге Сем〈еновне〉.

188

[Июнь 1948, Дубулты]

Здравствуй, дорогой папа, живу в Дубултах[381], за окном шумит море и дождь, причем и дождь, и море шумят день и ночь. Но тем не менее мне здесь очень нравится – места хорошие, парк густой, заросший, воздух чистый, и то, что море под рукой, совсем приятно. К сожалению, купаться не могу, приехал с тяжелым бронхитом, доктор меня даже из комнаты не выпускает, но сегодня чувствую себя лучше и, вероятно, дня через два начну выходить.

Настроение, должен сознаться тебе, скверное и притом беспричинно, это, пожалуй, один из самых скверных видов дурного настроения. Собираюсь через день-два начать работать. Из знакомых здесь встретил Мунблита и Асеевых.

Дорогой батько, доходят слухи, что в Москве опять адская жара и духота. Бери отпуск, поезжай отдохни, ей-богу, не изнуряй себя через край. С нетерпеньем жду твоего письма.

Крепко тебя целую,

Вася.

Привет Ольге Семеновне.

189

1 июля [1948, Дубулты]

1 июля

Здравствуй, дорогой папа, получил твое письмо и очень ему обрадовался. Получил ли ты мое первое письмо? Писал его в дурном настроении при плохой погоде и при плохом здоровье. Сейчас погода хорошая, чувствую себя хорошо, много гуляю по берегу моря и по городку. Ну и настроение стало лучше. Начал работать понемногу.

Поместили нас в хорошем домике на берегу моря, ты его не знаешь, так как он только с прошлого года принадлежит Литфонду. Местоположение очень хорошее, вокруг дома огромные сосны, а из окон видно море и слышно, как оно шумит. У нас в комнате тоже хорошо, просторно и уютно. Представляешь, какая разница климата, хотя езды лишь сутки – в те дни, когда вы погибали от жары, мы топили по-зимнему печь.

Насчет публики хуже – народ весьма и весьма мне неинтересный, а частью и вовсе неприятный. Можешь представить – через несколько дней приезжает мой друг Ермилов[382]. Ну да черт с ним – это необходимый накладной расход для живущих в доме отдыха – не они выбирают себе соседей и компанию.

Думаю сделать несколько экскурсий подальше по побережью, побывать в Риге.

Федя здесь преобразился. Помнишь, как в Москве льнул к обществу взрослых, а тут уходит утром и возвращается поздно вечером: море, пляж, играет в мяч.

Жду с нетерпеньем письма от Катюши, как окончила школу и где будет отдыхать.

Пиши, дорогой мой, добейся отпуска. Целую тебя крепко, Вася.

Кланяйся Ольге Семен〈овне〉.

Ольга Мих〈айловна〉 просит тебе кланяться.

190

14 июля 1948, [Дубулты]

Дорогой папа, получил твое письмо третье – посылаю свое третье.

Удалось ли тебе пойти в отпуск? Сознаюсь, не очень мне нравится