Министр товарища Сталина 2 - Ал Коруд

наше командование к двойственности исполнения. Я на месте Генерального такой подход военным указывал, что привело к полной смене нашей будущей стратегии и изменению в составе Советской армии и флота.

В текущее время, получив в руки атомную бомбу, советские стратеги пришли к выводу: ядерное оружие позволяет осуществлять манёвр огнём в масштабах войны в целом, особенно если носителем выступают баллистические ракеты. В 1950 году на вооружение поступила ракета Р-2 дальностью 600 км; в 1952–1953 годах сформировали четыре бригады резерва ВГК, вооружённые Р-2, и ещё 22-ю бригаду особого назначения резерва ВГК, вооружённую ракетой Р-1. С моей подачи в этом времени всё произойдёт кардинально раньше. В том Союзе имелись большие проблемы с промышленностью, которые я постараюсь купировать. Создав с нуля заводы и цеха, мы будем клепать ракеты сотнями.

Сосредоточением огня можно поразить и уничтожить наиболее важные стратегические объекты противника на всю глубину его тыла. Переносом огня — уничтожить скопления войск, резервы, транспортные узлы. А рассредоточением огня — поразить второстепенные цели и ликвидировать неподавленные узлы обороны. Причём всё это предполагалось осуществлять не последовательными ударами, а мощным, одноактным ракетным залпом, ударами стратегических бомбардировщиков и активными действиями всех родов войск в течение очень короткого времени.

На ядерный удар ракетными носителями отводилось не более 30 минут. К 1960 году советская военная стратегия оформилась в виде концепции неограниченной ядерной войны, сформулированной в докладе Маршала Советского Союза В. Д. Соколовского «О характере современной ракетно-ядерной войны». Массированный ядерный удар, манёвр огнём должны потрясти до основания систему обороны противника, обеспечить успех всей войны в целом. Тогда как войска и флот на отдельных ТВД довершат разгром противника в ходе ряда оперативно-тактических операций.

Смотрим, как наши военачальники рассматривали принцип всеобъемлющего первого удара.

Во-первых, строилась стратегическая оборона от вражеского ядерного удара. Она включала в себя мощную систему ПВО: в начале 1960-х годов в ней находилось более 5 тысяч истребителей-перехватчиков, управляемых автоматизированной системой «Воздух-1». Система ПВО Москвы, прикрывавшая наиболее важный узел управления, транспорта и промышленности, могла силами зенитно-ракетных систем и истребительной авиации отразить нападение противника с участием до 1200 самолётов. Вторым компонентом стратегической обороны служила гражданская оборона всех населённых пунктов и промышленных предприятий. Она включала целую систему мероприятий по устройству убежищ, рассредоточению объектов с учётом воздействия поражающих факторов ядерного взрыва, организации оповещения и эвакуации, созданию стратегических резервов. Меры по гражданской обороне оказались настолько масштабными, что даже проектирование и застройка городов велись с учётом принципов гражданской обороны. А это — огромные капитальные затраты. И, как показало время, зачастую бессмысленные. Выжить в городах проблематично. Нужно вывозить население в районы и там создавать базы снабжения.

Во-вторых, важны сами средства нанесения ядерного удара и манёвра атомным огнём: ядерное оружие и его носители. Имевшиеся в конце 1950-х годов носители — стратегические бомбардировщики и баллистические ракеты — позволяли осуществить полноценный манёвр атомным огнём в Западной Европе. Поскольку боевой радиус самолётов и дальность ракет накрывали этот важнейший ТВД с хорошим запасом. Появились первые межконтинентальные ракеты Р-7, но они пока не играли ведущей роли. Считается, что Советский Союз отставал от США, которые первыми создали и поставили на боевое дежурство свои баллистические межконтинентальные ракеты SM-65 Atlas. В 1962 году таких ракет на боевом дежурстве насчитывалось 129 единиц. А также баллистические ракеты UGM-27 Polaris, размещённые на атомных подводных лодках класса «Джордж Вашингтон».

К 1962 году в строю находилось 5 лодок этого класса, имевших 80 ракет и базировавшихся в Великобритании, в бухте Холи-Лох на побережье Ирландского моря. Получалось, что Советский Союз практически беззащитен и должен догонять Соединённые Штаты. Некоторые поговаривали, мол, Советский Союз не способен произвести достаточное количество ядерных бомб, межконтинентальных ракет, атомных подводных лодок. События Карибского кризиса — это «ядерная авантюра» и блеф, и всё это кончилось бы поражением Советского Союза.

Но на тот момент действовала советская военная стратегия, которая предусматривала победу в новой мировой войне путём массированного удара и манёвра атомным огнём, масштабного наступления и разгрома противника на ТВД, расположенных на Евразийском континенте, в первую очередь в Западной Европе. Также, судя по разработкам в области морского ядерного оружия, ставилась задача разгрома ВМФ США. Это сделало бы невозможным переброску подкреплений из США в Европу или в Азию. Этим вопросом занимались всерьёз, и некоторое время шли работы над сверхмощной торпедой Т-15 с термоядерным зарядом до 100 Мт. «Царь-бомба» являлась прототипом боевой части этой торпеды. Восточные города Америки, а также порты Великобритании и Франции могли эффективно уничтожить. В США в таких городах сосредоточено основное население. Но в свете этой стратегии нанесение удара по территории США считалось второстепенной задачей.

Западные военные эксперты, в частности бывший оберст германской армии Богислав фон Бонин (один из создателей в Бундесвере концепции обороны ФРГ), очень серьёзно оценивали советские возможности по ведению войны в Западной Европе. Фон Бонин имел возможность познакомиться с Советской армией на Восточном фронте, где командовал в конце войны танковыми корпусами, а также возглавлял оперативный отдел Генерального штаба сухопутных войск. Конец войны он встретил в концлагере, куда попал за то, что вопреки приказу Гитлера отдал разрешение группе армий «А» отступить из Варшавы в январе 1945 года, после начала Висло-Одерской операции 1-го Белорусского фронта.

Он считал, что ни ФРГ, ни НАТО в целом не смогут сдержать в Западной Европе советское наступление, особенно если оно будет сопровождаться ядерными ударами. В 1956 году, уже после ухода с военной службы в ФРГ, он написал брошюру с духоподъёмным названием «Атомная война — наш конец». В ней фон Бонин описал основные черты возможной войны в Европе и пришёл к неутешительному выводу: вся Германия, до Рейна включительно, станет ареной ядерной войны, и на обе части Германии сбросят дюжины или даже сотни атомных бомб. Как специалист по оперативному планированию крупных операций, фон Бонин высказал мысль, что в будущей войне нельзя сосредоточивать войска так же, как делали в ходе Второй мировой войны. Войска окажутся очень уязвимы для ядерного удара, даже при рассредоточении. В качестве решения проблемы он предложил все сухопутные войска защитить бронёй, превратив их, по сути, в бронетанковые войска.

К аналогичному выводу пришли тогда и в СССР. Эксперименты с атомными бомбами оказали на генералов колоссальное влияние. Танки по результатам испытаний и Тоцких учений оказались наиболее устойчивыми к поражающим факторам ядерного взрыва. Поэтому дальнейшее развитие сухопутных войск пошло по пути создания бронетехники с системами противоатомной защиты. Вот это, в-третьих, и явилось новым компонентом советской военной стратегии, предусматривающим