На эту и на ту набью тебе тату - Игорь Алмазов

Он сидел за столом и пил кофе, глядя в телефон.

— Вы по поводу трудоустройства? — не здороваясь, спросил он.

— Можно и так сказать, — кивнул я. — Краснов Артём Сергеевич.

Глаза Костенко округлились.

— Краснов? — переспросил он. — Вы сын Краснова⁈

Логичный вывод, и с ним не поспоришь. Я бы даже сказал, что я внук Краснова, но ирония здесь не к месту.

— Я пришёл поговорить по поводу моего отца, — заявил я. — И его несправедливого увольнения.

— Твой отец уволен по закону, — отрезал Краснов. — Есть протокол, есть свидетели, есть приказ. Всё чисто.

— Вот только никаких инструментов он не брал, — заметил я. — И вы это знаете. Свидетели, которые подписали протокол, работают под вашим началом. И подписали бы что угодно, если бы вы их запугали.

Костенко отставил кружку и скрестил руки на груди.

— Ты мне тут предъявлять ещё что-то будешь, сопляк? — проговорил он. — Иди отсюда, пока я охрану не вызвал!

— Вызывайте, — предложил я. — Только расскажите мне, почему у вас люди перерабатывают больше, чем положено по трудовому договору. Перерывы на обед меньше. Условия просто отвратительные. А что, если об этом узнает трудовая инспекция?

Он побледнел. Явно не ожидал, что «сопляк» начнёт угрожать, и вполне серьёзными вещами.

— Ты ничего не докажешь, — заявил он. — Показания твоего отца и за правду то не посчитают. Он здесь больше не работает.

— У меня есть показания пятерых случайных рабочих, — пожал я плечами. — А не только моего отца. А это уже серьёзно.

— Кто? — взревел Костенко. — Фамилии!

— Я похож на глупого человека? — удивился я. — Ни одной фамилии я вам не назову. Просто если мы не придём к соглашению — я дам этому материалу ход.

Я блефовал, разумеется. Но жизнь при дворе любого научит блефовать превосходно.

И Костенко явно поверил.

— Что ты хочешь? — спросил он. — Давай я отца твоего назад возьму.

— Я хочу справедливости, — ответил я. — Отец не вернётся туда, где его назвали вором. Но вы обязаны выплатить ему выходное пособие по соглашению сторон и дать рекомендацию для нового места работы. Он отличный специалист, его и на другом заводе легко трудоустроят. Даёте бумаги — я молчу про ваши подвиги.

Костенко долго молча смотрел на меня. Я тоже молчал. Кто первым нарушит молчание в переговорах, тот проиграет позицию.

— Ладно, — проиграл Костенко. — Завтра пусть приходит за всеми бумагами. Но если после этого поднимется шумиха — я сделаю так, что твоего отца вообще никуда не возьмут.

Он сдался не потому, что испугался меня. А потому, что боится настоящей проверки. Переработки, срезанные обеды, отсутствие техники безопасности. Всё это грозило ему крупными проблемами. А кресло начальника ему терять явно не хотелось.

— Хорошо, если все бумаги будут — шумихи не поднимется, — ответил я. — хотя советую вам всё-таки пересмотреть особенности вашей работы.

Я развернулся и вышел из кабинета, не давая ему ответить. Последнее слово должно остаться за мной, ещё одно правило.

Покинул территорию завода и достал телефон. Надо было позвонить отцу.

* * *

Во второй половине дня, наконец, добрался до мастерской. По пути позвонил отцу, кратко рассказал ему про своё посещение завода. Отец удивился, но сказал, что завтра подъедет к Костенко. А сегодня займётся поиском нового завода.

Сегодня у меня был записан один клиент, молодой парень двадцати двух лет, Илья. Я как раз успел приехать в мастерскую и подготовить рабочее место, когда зашёл он.

— Привет, — кивнул он мне. — Ты же Артём?

— Всё верно, — кивнул я. — Проходите, присаживайтесь.

Илья скинул куртку и подошёл ко мне.

— Я татуировку хочу, — заявил он.

С точно такой же формулировкой он и записывался на консультацию.

— Это прекрасно, — заметил я. — Какую именно?

— А, я нашёл в интернете, — он принялся искать в телефоне фотографию. — Вот, горы такие хочу! Сделаем?

Я посмотрел на найденный эскиз. Красиво, конечно, но совершенно бездушно. Я понятия не имел, что означают эти горы для самого Ильи.

— Давайте по порядку, — заявил я. — Расскажите мне, почему именно горы?

— А разве это важно? — удивился тот.

— Важно, — кивнул я. — Татуировки не делаются просто так. Они всегда несут какой-то смысл. К тому же, я не делаю просто эскизы из интернета, я подбираю эскиз сам.

Илья помолчал.

— Я сам с Алтая, — сказал он. — Из Горно-Алтайска. Сюда приехал учиться. И здесь круто, мне нравится вполне. Но ловлю себя на мысли, что скучаю по дому. Особенно по Алтайским горам. Ты бы видел, какая это красота! Хочу, чтобы горы всегда были со мной. Как мои корни.

Вот так уже лучше.

Тем более что я его понимал. Тоска по дому бывает очень сильной, даже если в новой жизни всё устраивает.

— И ещё, — добавил он. — Вы не могли бы сориентировать горы строго на восток? Я хочу, чтобы когда я смотрю на тату, оно указывало туда, где дом.

Странная просьба, но хорошо. Я принялся рисовать эскиз. Цепочка из пяти гор разной высоты. Центральная вершина самая высокая, с лёгким снежным чепчиком. Пологие склоны, внутренние тени, у подножья небольшая штриховка.

— То, что надо! — восхищённо заметил Илья. — Давай скорее делать!

Так-то лучше. А то просто «горы из интернета» набивать не хотелось.

Я перевёл эскиз, соблюдая все пожелания Ильи, на внутреннюю сторону предплечья. Затем надел монокль и взялся за работу.

— Классный монокль у вас, — хмыкнул клиент.

— Для работы удобно, — кратко ответил я.

«Начертание активно».

Система снова начала давать мне подсказки, и я принялся за работу. Сделал её за час. Линии ложились ровно, я уже чувствовал разницу между тем, как работал в первые дни, и тем, как работаю сейчас. Рука стала увереннее. Нажим ещё ровнее.

Когда я закончил, пергамент развернулся немедленно.

«Начертание завершено».

«Оценка: Отлично».

«Анализ работы: линии чистые, композиция точная, намерение передано верно».

«Татуировке присвоены свойство „связь“. В моменты одиночества носитель будет чувствовать тепло воспоминаний, не впадая в уныние».

«Прогресс к рангу „Мастер Начертания“: 2/20».

Отлично вышло. Показал результат Илье — он остался в восторге.

За работу взял пять тысяч рублей. Затем Илья собрался и поспешно ушёл.

* * *

После ухода клиента я убрал рабочее место и вновь подумал про соседа. Его выходка с рыбными консервами так и осталась без ответа.

Нужен был изящный ответ. Такой, чтобы сосед чувствовал последствия, но не мог предъявить ничего конкретного. Грубость исключалась, это было бы недостойно. Скандал тоже. В моё время