Его тайная землянка - Татьяна Гончарова

Я покачала головой, глотая ком в горле. Его близость, привычная и властная, сейчас и успокаивала, и пугала одновременно.

— Нет, всё в порядке. Просто… мысли.

Он прищурился, изучая моё лицо с пристальностью, от которой хотелось спрятаться.

— Какие мысли оставляют такой след на твоём лице? — его голос прозвучал тише, но твёрже. — Говори, Вита. Я хочу знать, что тебя так расстроило или кто...

Я отвела глаза, мои пальцы сцепились в замок. Надо зайти издалека. С наводящих вопросов.

— Ауро, ты познакомил меня с братьями, — начала я. — А у них… у них есть свои анасма?

Вопрос явно удивил его. Бровь Ауро медленно поползла вверх.

— Нет, — ответил он после паузы. — Они ещё не встретили своих. Зачем тебе это?

Я встала и подошла к окну, за которым мерцали искусственные звёзды цитадели. Спиной чувствовала его внимательный изучающий взгляд.

— Просто интересно. А ты… никогда не думал о детях? — слова вырвались сдавленным шёпотом, и я замерла, боясь повернуться и увидеть его реакцию.

Тишина за спиной стала густой, звенящей. Я слышала только собственное бешеное сердцебиение. Потом раздался мягкий шелест ткани — он сбросил верс на спинку кресла.

— Вита, — его голос прозвучал прямо у меня за спиной.

Он подошёл бесшумно. Его руки легли на мои плечи, медленно разворачивая меня к себе.

— Вита, смотри на меня.

Я заставила себя поднять глаза. Его лицо было серьёзным, багровые зрачки сузились, выискивая правду в моих.

— Откуда этот вопрос? Что тебя тревожит, анасма моя? — спросил он, и в его голосе, и глазах была только пронизывающая насквозь нежность.

Воздух перестал поступать в лёгкие. Я открыла рот, но звук не шёл. Предательские слезы выступили на глазах сами.

— Потому что… — я нервно сжала его руку, лежащую на моём плече. — Потому что у нас будет ребёнок, Ауро.

глава 48. Дракон

Я сказала это и замерла, боясь даже моргнуть, следя за лицом Ауро. На его привычной волевой маске появилась трещина. Небольшая, почти неуловимая. Но я ее увидела.

Его багровые глаза сузились и, пламя в них будто бы застыло на короткий удар сердца. Его рука, та самая, что дирижировала флотилиями и ломала хребты врагам, поднялась. И опустилась на мой живот.

— Ты уверена? — низко завибрировал его хриплый голос у моего виска.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Слёзы, которых я так боялась, покатились по щекам сами.

Его большой палец осторожно стёр одну слезинку, а затем он с усилием закрыл глаза. Сделал глубокий, шумный вдох, и когда открыл их снова, в багровых глубинах пылало совсем другое чувство… Всепоглощающее, дикое и трепетное в своей абсолютной, животной силе.

Я плакала и задыхалась от своего счастья. Какое же это необыкновенное ощущение, наблюдать, как любимый мужчина узнает впервые, что станет отцом. Он будет самым лучшим отцом, — мгновенно поняла я по его взгляду.

Самым любящим и заботливым.

— Наш, — выдохнул Ауро.

Его рука соскользнула с моего подбородка и снова легла плашмя на мой живот. Ладонь была огромной, тёплой, невероятно тяжёлой в своей бережности. Под этим прикосновением, сквозь слои ткани, я почувствовала, как внутри меня, в ответ, забилось что-то крошечное и бесконечно важное.

Или мне это только почудилось.

Он опустился передо мной на одно колено. Его взгляд теперь был на уровне моего живота, а лицо прижалось к тому месту, где лежала его рука.

— Никто, — прошептал он тихо и твердо, — Никто и ничто во всех мирах не коснётся вас. Никогда. Даю слово.

Нежно-нежно его сильные пальцы едва ощутимо гладили меня, а горячие губы выцеловывали через тонкую ткань окружность вокруг моего пупка.

Он впитывал эту новость всем существом, каждой частицей своего нечеловеческого естества. И в этот миг он был просто Ауро. Моим Ауро. Отцом нашего ребенка.

А потом началась эпоха Дракона.

Так я мысленно окрестила своего бесконечно любимого харда в те следующие, сумасшедшие недели.

Мой могущественный, грозный Ауро превратился в ходячее воплощение гиперопеки. Он не просто усилил охрану – он выстроил вокруг нас неприступную цитадель внутри цитадели.

Тевин теперь появлялся с отчетом только после тройного подтверждения по биометрии, а по коридорам, где я раньше бродила с планшетом, маршировали безмолвные стражи в версах боевого класса.

Он смотрел на меня теперь иначе. Раньше в его взгляде читалось владение, страсть, уважение. Теперь же там поселилось нечто благоговейное и слегка паническое.

Как будто я была не просто его анасма, а бесценная, невероятно хрупкая реликвия, случайно попавшая в мир грубой силы. Его прикосновения стали одновременно нежнее и… интенсивнее. Обнимая меня за талию, он словно пытался передать через ладонь всю свою мощь, создать живой щит.

— Ты себя хорошо чувствуешь? — этот вопрос звучал по десять раз на дню.

Он приказал переделать систему вентиляции, лично отбирал продукты, а один раз я застала его тихо спорящим с голограммой лучшего в секторе медика-генетика о «допустимых уровнях гравитационных колебаний для земного организма на ранних сроках».

Иногда, наблюдая за этим, меня охватывал смешанный трепет и веселье.

Я представляла, каким он будет отцом. Ауро же, наверное, закажет кроватку из бронированного нейтриния, оснастит ее силовым полем и начнет обучать ребенка тактике звёздных сражений прямо в колыбели.

Картина была одновременно пугающей и до слёз умилительной.

Но сквозь всю эту железную броню заботы пробивалось настоящее, теплое, человеческое.

По вечерам любимый, отложив все дела, мог просто лежать, положив мою голову себе на живот, и что-то тихо рассказывать своим низким, бархатным голосом. Он рассказывал про разные дальние сектора, где я еще не была, говорил о будущем своих владений,