Его тайная землянка - Татьяна Гончарова

И в его глазах тогда горел не хищный блеск императора, а спокойный, твердый свет мужчины, который нашел свой стержень и свой смысл.

Огромным облегчением для меня стало узнать о детях-полукровках.

Оказалось, здесь не было чудовищной генетической лотереи, где доминирует сильнейший вид. Ребенок мог взять что-то от хардов, например, их выносливость, может, особый оттенок радужки. А мог родиться практически с земными генами.

Это была загадка, а не приговор. Просто наш ребенок.

И тогда, когда я уже почти смирилась с его тотальным погружением в роль будущего отца-стража, Ауро сделал нечто, от чего я чуть не расплакалась от радостного потрясения.

Это был обычный тихий вечер. Он обнимал меня, и что-то обдумывал. Мне нравилось даже молчать рядом с ним.

— Я дал указания Тевину, — произнес он вдруг. — Начать выкуп землян с черных рынков и аукционов. Там, где можно. Устраивать их, давать новые документы, помощь. Это займет время. Контрабандисты разбросали капсулы по нейтральным секторам. Но процесс будет идти.

Я замерла, не веря ушам. Я сама боялась поднимать эту тему, носила свою тихую тревогу о судьбе тех, кто, как и я, был вырван из своего мира.

— А те, кто уже у хардов? — осторожно спросила я.

Меня нежно поцеловали в макушку.

— С теми, кто вошел в кланы и обрел семью, трогать ничего не будем. Но проверим, чтобы это был именно выбор, а не принуждение и вынужденное подчинение. Точечно. Для твоего спокойствия.

Слезы предательски навернулись на глаза. Это было потрясение от масштаба его понимания. Он думал не только о крепостных стенах вокруг нас.

Он пытался исправить часть той несправедливости, что принесла меня к нему. Ради меня. Ради моего внутреннего покоя.

Я прижалась к его груди, слушая ровный стук его сердца.

Мой дракон. Он охранял не только свое логово.

Он раскидывал крылья над всем, что стало моим миром, пытаясь сделать его безопаснее. И глядя в его решительные, пылающие багровым огнем глаза, я верила – если кто и сможет это сделать, то только он.

Эпилог.

Семь лет.

Они пролетели калейдоскопом насыщенных и ярких мгновений — тревожных, радостных, наполненных тихим счастьем созидания.

Боль от событий на «Сферуме» стала далеким эхом, шрамом, который не болит, а напоминает о цене нашего мира и спокойствия.

Нашего мира. Ауро нашел нам новый дом. Такой же безопасный и надежный, как его цитадель. Он позаботился о своей семье и нашем комфорте.

Это была зеленая планета на спокойных рубежах Теневой Империи. И усадьба, которую мы проектировали вместе, с настоящим садом, где цвели цветы с дюжины миров, и где воздух был наполнен упоительными свежими ароматами настоящей зелени, а не синтетических освежителей.

И в этом саду, под светом двух лун, теперь бегал наш сын.

Карион. «Рассвет союза». Он был его живым воплощением.

От отца — сфокусированная, живущая под кожей грозовая сила. Только его глаза в волнении зажигались не багровыми, а золотисто-янтарными искрами. От меня — любопытство и вдумчивый взгляд на мир.

Каждый день для меня был открытием в своей новой роли матери. И я наслаждалась каждым мгновением, каждой его улыбкой, звонким смехом или удивленным взглядом, когда он сталкивался с чем-то новым для себя.

И я будто заново открывала этот мир вместе с ним. Это была полная счастья эпоха открытий. Для всех. Ауро тоже открывал в себе новые грани, и для меня открывался каждый раз с новой стороны.

Он стал замечательным отцом. И я любовалась, глядя как он что-то объясняет сыну или просто внимательно выслушивает его восторженный рассказ, как он нашел какого-то большого жука в саду и наблюдал потом, куда тот ползет.

Кажется ничто в этот момент не имело для Ауро большей важности. Мы всегда стояли на первом месте. И каким же тихим трепетом наполняло это мое сердце. Ведь он и сын тоже были для меня важнее всего на свете.

Так проходили наши дни…

Я сидела на теплом камне скамьи. На коленях у меня лежал планшет с проектом новой экспозиции для филиала на Валтор-Прайме.

Сеть «Культурных Сфер» — моего детища — раскинулась уже на десятках планет. Из хаотичных сокровищниц Ауро родились упорядоченные галереи, где артефакты ушедших империй рассказывали истории забытой красоты.

Это была моя империя. Империя памяти и смысла, которую он позволил мне построить рядом со своей.

Я наблюдала, как Ауро, сбросив верс, показывает Кариону, как управлять энергией, чтобы поднять в воздух камешек. Они играли в такую игру. Кто дольше продержит его в воздухе.

Высоко над головой в светло-лиловом небе прочертил серебристую полосу стремительный корабль. Карион заинтересованно поднял голову.

— Смотри, мама! Это «Страж»! — мой юный исследователь знал все модели. — Когда-нибудь, — заявил он вдруг с детской безоговорочностью, — я найду себе землянку. Как папа. И женюсь на ней.

Ауро замер. Мы встретились взглядом.

В его багровых глазах появилась вспышка понятной только мне паники «он еще так мал», гордость «мой сын» и та глубокая нежность, что была только моей.

Моей, его землянки, его императрицы, матери его детей...

И в этот миг, будто в ответ, под сердцем случился легкий, уверенный толчок. Напоминание.

Я положила ладонь на живот, и улыбка расцвела сама собой. Ауро мгновенно уловил мое движение. Он пронзительно взглянул на меня, потом его глаза опустились на мою ладонь, накрывшую живот.

Он быстро подошел, положив свою большую руку поверх моей. Три сердца: его — мощное и ровное, мое — чуть учащенное от волнения и нового, едва уловимого биения между нами.

Нет в мире большего состояния счастья. Я уверена в этом.

Ауро мягко обнял меня за плечи, и мы вместе смотрели на Кариона. Наш сын уже гонялся за светлячком-дроном, а его детский смех звенел в воздухе.

Я прошла долгий и сложный путь.