Рецепт ее счастья - Юлия Владимировна Климова

Александра лишь кивнула, слова почему-то застряли в горле.

– Я рад за вас. Вы молодцы. – Андрей, будучи за рулем, сделал глоток воды. – А помнишь, Настя, ты упоминала Джульетту Дмитриевну Фрезер?

– Конечно, помню, еще бы! Вы были у своей прабабушки? – Настя подперла щеку кулаком и хитро прищурилась. – И она рассказала об этой замечательной леди?

– Нет, – ответил Андрей. – Но пообещала рассказать. Не удивлюсь, если эта замечательная леди, как ты ее назвала, окажется замешанной в какую-нибудь удивительную историю.

– Историю с бисквитными пирожными или сахарными булочками?

– Возможно, кто знает…

– О, это то, что нам нужно! – Настя наколола на вилку половинку помидорки черри и отправила ее в рот. – Если нужно будет украсть поварешку или секретный ингредиент, то я готова.

– Надеюсь, этого не понадобится. Хотя, должен признать, мне понравилось тебя спасать. – Андрей заглянул Насте в глаза и поймал ее ответный взгляд. – Я рад, что Виктор попросил именно меня отвезти тебя в Москву.

– Да, теперь у меня два старших брата, – поддела она.

– Один, только один, – ответил он.

* * *

Англия, давно позабытый год

Кэри шмыгнула носом, сдерживая рыдания, и в поисках платка резко выдвинула ящик комода. Ложь! Это была ужасная ложь! Каждое слово, сказанное Ребеккой Ларсон, – бессовестная клевета! Что теперь о ней думает Джульетта Дмитриевна? И что теперь о ней думает… граф Корфилд? Как жаль, как жаль, что его платок остался у нее дома… Белый, обшитый по краям шелковой ниткой… Она бы сейчас хоть немного утешилась, вытерев им слезы! «Я же тогда не знала, ничего не знала…» Да, она не знала, что бывает вот так… Холодно и больно!

– Ребекка все наврала, а они, конечно, поверили…

Кэри издала стон отчаяния. Почему же она стала такой слабой, почему сбежала, а не вступилась за себя? Потому что страшно было посмотреть на Уолтера Эттвуда… Страшно увидеть в его глазах презрение… Письма, письма, письма! Наверное, это тоже работа Ребекки – она нашла их и подкинула в Каминный зал.

– Стыдно, бесконечно стыдно…

Кэри целый день просидела в комнате, не в силах преодолеть барьер и выйти. Ее душа была разбита, и каждый кусочек дрожал и страдал! Нужно было еще вчера собрать вещи и уехать, но тогда бы она, скорее всего, больше никогда не увидела графа Корфилда. Не услышала бы его голос! То ироничный, то спокойный. Его руки так осторожно и нежно сжимали ее пальцы… в кладовой комнате…

– Он уже никогда не сделает этого… Просто не захочет… И вообще…

Горькие слезы покатились по щекам Кэри, она взяла первый попавшийся платок, горько зарыдала и обессиленно села на кровать.

Дверь дернулась раз, дернулась два. Закрыто. Кажется, тот, кто собирался войти, и не думал стучать.

– Кэри, прошу вас, откройте, – раздался требовательный голос графа Корфилда.

Уолтер бросился за ней следом, потому что должен был многое объяснить и утешить. Должен был сказать, что ни он, ни Джульетта никогда бы не поверили Ребекке Ларсон – такой верить нельзя… Он хотел успокоить Кэри, обнять ее, коснуться ладонью ее щеки. И теперь Уолтер стоял, подняв голову, и мужественно сдерживался, чтобы не разнести этот дом к чертовой матери! Она плакала.

– Кэри, прошу вас, откройте, – повторил он.

– Я не говорила этого, честное слово, не говорила! Да мне бы и в голову не пришло такое!

– Я верю вам.

– Нет, я знаю, что нет! Я уеду, непременно уеду, мне больше нельзя оставаться здесь…

– Никуда ты не уедешь, – ответил он, и Кэри замерла, потому что испугалась, вдруг из-за лжи Ребекки ее ждет суровое наказание. – Я не отпущу тебя. Открой дверь, пожалуйста.

– Ни за что на свете!

Кэри опять шмыгнула носом.

Он представил, какая она сейчас – маленькая, упрямая, воинственная и отчаявшаяся одновременно, и улыбнулся.

– Я выломаю дверь, Кэри. В этом ты можешь не сомневаться. Открой, и мы поговорим.

Некоторое время она молчала, потом покусала губы и поднялась с кровати. Быстро вытерев слезы, сунув подмокший платок под подушку, она вздернула нос и коротко вздохнула. Представила, как открывает дверь, торжественно объявляет о своей невиновности и… Слезы опять подступили к глазам – Кэри умирала только от одной мысли о том, что граф Корфилд думает о ней плохо. Лучше уехать, навсегда.

Подойдя к двери, она открыла ее, отошла к зеркалу и, защищаясь, обняла себя за плечи.

«Никуда ты не сбежишь, Кэри», – подумал Уолтер, когда увидел ее. Воинственная и отчаявшаяся – как он и предполагал.

– Я не совершала того, в чем меня обвиняет мисс Ларсон. Но вы вправе верить ей. Я понимаю сложившуюся ситуацию и готова покинуть ваш дом сегодня же. Если Джульетта Дмитриевна позволит мне с ней проститься… – голос дрогнул, – то я буду благодарна ей за это.

Уолтер стоял и смотрел на Кэри. Его взгляд скользнул по ее волосам, плечам, поднялся выше к зеленым глазам, опустился к губам. Она волновалась, дрожала и собирала гордость по крупицам. Он бы сократил разговор до минимума, просто подошел к ней и… Но вдруг она опять упорхнет?

– Ты напрасно считаешь, что мы верим мисс Ларсон. Ни я, ни Джульетта не сомневаемся в твоей честности. – Уолтер стал медленно приближаться, точно хищник, присмотревший себе воробышка. – Больше не плачь. Не нужно плакать, Кэри… – Его ровный голос постепенно становился тише. – И конечно же, ты никуда не поедешь. – Он подошел совсем близко и заглянул ей в глаза. – Не уедешь?

Кэри смотрела на Эттвуда неподвижно, боясь пошевелиться. Он приближался, и в душе разрасталось совсем другое волнение – не то, что еще несколько минут назад толкало ее в бездну отчаяния. Он ей верит? После того как держал в руках письма и услышал слова Ребекки? Он ей верит…

– Не уедешь? – настойчиво повторил Уолтер вопрос и коснулся ее пальцев.

– Нет, – ответила Кэри.

Его рука стала подниматься, и теплая дорожка пролегла от кисти до локтя, а затем и до плеча.

– Мне кажется, с тех пор, как я тебя увидел впервые, прошло много лет. И все это время я ждал, когда увижу тебя вновь.