Девятиэтажка. Часть 4 - Клим Ветров

Первым он одарил пацана, выкладывая доспехи на стол. Сначала положил кольчугу, потом поддоспешник, затем выложил шлем. Меч он передал в руки, щит так же лег на стол.

В глазах пацана Сергей видел смешанную с недоумением радость. Он держал в руках меч, не смея ни взгляд отвести, ни слово сказать. Только кадык дёргался, будто он пытался проглотить что-то твёрдое, застрявшее в горле.

— Примерь, — сказал Сергей и подтолкнул к нему кольчугу.

Парень вздрогнул, потом медленно положил меч на стол, и взялся за тускло поблескивающий в свете свечей ворот.

Сергей отвернулся, чтобы не смущать. Достал инструменты, разложил рядом: молоток, две лопаты, пила, два топора. Всё это тоже легло на стол, заняв последнее свободное место.

Потом огляделся, шагнул к лавке, и продолжил укладывать дары туда.

Сначала отрезы ткани: Лен, шерсть, и моток выделанной кожи. Мешок с провизией бабкинцы поставили у стены, Сергей доставать не стал, просто сказал что там еда, и что ее надо разобрать. Женщина смотрела молча, потом попыталась что-то сказать, но только прижала ладонь к губам.

Сергей не стал смущать хозяйку, достал из кармана иголки, протянул ей. Она приняла, и часто-часто закивала, благодаря.

Оставались книги. Как объяснить что это такое, Сергей не знал. Поэтому просто положил туда же на лавку, поверх рулона кожи.

Закончив с раздачей, задерживаться он не стал. Тем более хозяева словно языки проглотили. И Сергей, не сказав больше ни слова, повернулся и вышел в темноту.

А на улице его встретил князь.

Владимир стоял у забора, в окружении нескольких воев. Завидев Сергея, он вскинул руку, подозвал.

— Воевода! Иди сюда. Я тебя обыскался.

Сергей подошёл. Князь оглядел его с ног до головы, усмехнулся:

— Ты где пропадал?

— Дела были, — коротко ответил Сергей.

— Дела… — протянул Владимир. — Ну, раз дела, тогда пойдём. Совет собираю. Есть разговор.

Он развернулся и, не дожидаясь ответа, зашагал по дороге.

Сергей двинулся следом. Шли молча, город вокруг затихал, только изредка где-то взлаивала собака, да стук их шагов отдавался в пустых проулках.

Дом воеводы Ждана уже светился окнами. У ворот стояли двое из княжеских гридей, молча расступились, пропуская. Владимир первым взошёл на крыльцо, толкнул дверь, и на них пахнуло теплом и едой.

Внутри, в горнице, тонувшей в дрожащем свете множества свечей, было уже людно. Гуннар сидел у дальней стены, скрестив на груди руки, и глядел в одну точку перед собой. Артём развалился на лавке, вытянув ноги в пыльных сапогах. Командир конницы, седоусый, с неловко перевязанной рукой, тяжело дышал, поминутно отирая лоб рукавом. Ждан суетился у стола, поправлял миски, что-то переставлял. Ближники князя сидели в углу, перешёптываясь.

Стол ломился от еды. Жареное мясо, тёмное, с подгоревшей коркой, громоздилось на деревянных блюдах, истекая жиром; ломти хлеба, крупная соль в глиняной плошке, сыр, зелень, горшочки с кашей, кувшины с вином и квасом — всё это дымилось, источало густые запахи, от которых кружилась голова и подводило живот.

Князь вошёл, окинул горницу быстрым взглядом, махнул рукой:

— Садитесь. За столом и поговорим.

Сам первым сел во главе, не глядя налил вина, выпил залпом, как пьют воду. Остальные потянулись следом, рассаживаясь, стуча лавками, звякая мисками. Сергей опустился рядом с Артёмом, напротив Гуннара, который поднял глаза и хмуро посмотрел на него.

Какое-то время все молчали, запихивая в себя разносолы. Стучали ножи, скребли ложки, с сухим треском ломался хлеб.

Потом Владимир отставил чашку с мясом, взял в руку кубок и поднялся. Остальные, по привычке, начали вставать, но он махнул рукой:

— Сидите.

Все замерли. Князь помолчал, глядя куда-то поверх голов, в тёмный угол, где дрожали тени от свечей. Заговорил, не повышая голоса.

— Пью за павших, — произнёс он. — За тех, кто не дожил до этой ночи. Пусть там, — он задрал глаза к потолку, — им будет слаще, чем здесь.

Выпили молча. Налили снова.

Владимир не садился. Поднял кубок, посмотрел на Сергея, заговорил:

— Эту чарку пью за воеводу каменной крепости и за его гремящее оружие.

Сергей поднялся, чувствуя на себе взгляды, взял кубок. Все выпили. Он сел.

Владимир продолжал стоять. Налил себе ещё. Поднял кубок, посмотрел на вино, будто видел в нём что-то, чего не видели другие.

— А теперь, — произнёс он, и голос его зазвенел, — за то, что с этим оружием мы захватим весь мир. И не будет на земле силы, что встанет против нас.

Первым подскочил Гуннар. Грохнул кулаком по столу так, что подпрыгнули миски и расплескалось вино.

— За Русь! За князя! — заорал он и выпил залпом, опрокинув кубок.

Ближники застучали кулаками по столу, загудели, задвигались. Владимир стоял, запрокинув голову, и смотрел на них с высоты своего роста, как смотрит вождь на племя, готовое идти за ним в огонь и в воду. Сергей сдержался. Ему мешало разделить этот порыв какое-то смутное чувство, что всё это добром не кончится. Но он смолчал.

Только выпил, как все, до дна, и взялся за куриную ногу.

Глава 24

Паровая машина

Дальше разговор пошёл на бытовые темы. Владимир о делах не заговаривал, видимо, опасаясь чужих ушей, а может, просто не хотел мешать серьёзное с хмельным. Говорили о лошадях, обсуждая какие из трофейных коней лучше пойдут под пахоту, о погоде, о том, что осень в этом году наступит рано. Гуннар вставил пару слов о доспехах, Артём о качестве печенежских сабель, Ждан всё поддакивал, не забывая подливать вино. Бабка молчал, изредка бросая короткие реплики, от которых все замолкали на мгновение, но потом разговор разгорался снова.

Так и просидели до глубокой ночи. Сергей ушёл одним из первых, сославшись на рану. Никто не удерживал.

Следующий день прошёл в хлопотах и подготовке к тризне. Тела погибших уложили на погребальные костры, обложили сухим хворостом, пересыпали смолой. К вечеру, когда солнце начало сползать к горизонту, всё было готово. Дым от первых костров поднялся над полем ещё засветло, а когда стемнело, пламя взметнулось так, что осветило весь лагерь.

Люди стояли полукругом, молчаливые, суровые. Кто-то из дружинников негромко затянул грустную песню, её тут же подхватили, словно молитву.

Сергей стоял в стороне, у самой кромки света, и смотрел на огонь когда к нему подошёл Владимир. Заговорил он не сразу, сначала постоял рядом, тоже глядя в огонь. Потом тронул за локоть.

— Отойдём.

Сергей молча кивнул, и они двинулись прочь от костров, пока шум тризны не стал глуше.

Владимир остановился первым. Развернулся, посмотрел на Сергея.

— Хватит