Девятиэтажка. Часть 4 - Клим Ветров

От такой прямоты Сергей опешил. Владимир не торопил.

— Ты же знаешь, князь, — наконец произнёс Сергей, не поворачивая головы, — я всегда там, где бьют наших врагов.

— Это не ответ, — усмехнулся Владимир. — Мне не так важно кто встанет со мной в бою, как важно кто будет рядом, когда дойдём до конца, и кому достанется мир, который мы перевернём.

— До конца ещё дожить надо, — осторожно сказал Сергей. — А мир, он… он большой. Его не перевернуть ни за один поход, ни за два.

— Вот и я о том, — подхватил Владимир. — Нужно, чтобы рядом был тот, кто не за копейку, а за… — он замялся, подбирая слово, — за всё.

Сергей наконец повернулся и встретил взгляд князя.

— Я и так рядом. Иду с тобой, ем твой хлеб, лью кровь за твоё дело. Чего ещё ты хочешь?

Владимир шагнул ближе и понизил голос.

— Хочу, чтобы ты не ушёл, не сел на свой корабль и не растворился в тумане. Хочу чтобы ты остался со мной и стал мне братом, князем моей новой земли.

Сергей выдержал его взгляд и чуть качнул головой.

— Я не гожусь для теремов, князь. Я человек войны. Моё место там, где дым и железо.

Владимир сжал челюсти.

— А если я скажу, что войны ещё на наш век хватит? И после болгар и печенегов будут другие города, другие земли? Что впереди столько, сколько не каждому на роду пережить?

Сергей вздохнул. Ему не хотелось ни ссориться, ни давать клятв, которых он не сможет сдержать.

— Тогда и поговорим, когда эти земли покажутся, — произнёс он и посмотрел князю прямо в глаза. — А пока, княже, дай мне делать то, что я умею. А я уж постараюсь, чтобы к тому разговору мы оба дожили.

Владимир помолчал, потом кивнул.

— Добро. Я запомню твои слова.

Владимир ушёл, а Сергей задумался, и задумался крепко. Стать братом? Ему? После того, как он убил двоих своих братьев, он предлагает занять их место. Чтобы что?

Вопрос этот был не риторический. Сергей слишком хорошо знал князя, чтобы не искать в его словах двойного дна. Владимир не из тех, кто раздаёт клятвы от щедроты душевной.

Он знает, что мне известны все секреты. Знает, что я могу дать ему всё прямо сейчас. И в то же время опасается. Ему наверняка доносили, что производством занимаются учёные люди, и не факт, что воевода сможет повторить их дело. Оно и на самом деле так. Порох — смогу, тут не вопрос. А вот с литьём пушек — извините. Ни печь построить, ни руду подобрать, ни тем более залить. Тут одной смекалки мало, тут нужны знания, какие у меня есть лишь в общих чертах.

Он усмехнулся про себя. Владимир, конечно, этого не знает. Но чувствует. И это его сдерживает. Как и то, что он не один в этом мире, что есть ещё ромеи, есть норманны, есть другие силы, которым мы можем предложить то же самое, и тогда расклад изменится. Поэтому князь и медлит, хотя наверняка не раз прикидывал, как можно очень просто решить этот сложный вопрос.

Сергей поёжился, потоптался на месте, посмотрел туда, где в последний раз мелькнул силуэт князя. Потом побрёл обратно, к людям, к шуму тризны. Одно он понял точно: братом Владимира он не станет. Ни к чему ему эта честь.

Отплыли рано утром, ещё до рассвета, когда небо только начинало сереть над морем. Сергей стоял на корме, кутался в плащ и смотрел, как тает в дымке берег. Прощание с Белгородом вышло скомканным — Ждан что-то говорил, кланялся, но Сергей почти не слушал. Хотелось одного: поскорее уйти в море, где воздух чистый и нет запаха горелой человечины.

К вечеру добрались до деревни, где оставили лесорубов. Ещё с воды было видно, что сработали они на совесть. У берега, насколько хватало глаз, лежали штабеля бревён — ровные, очищенные от веток, уложенные в несколько рядов.

Сергей сошёл на берег, поздоровался со старостой, и не разводя речей, отдал топоры, те, что купили за серебро в Белгороде, и щедро добавил монет.

Староста степенно поклонился, пообещал, что к утру плоты будут готовы, и Сергей вернулся на корабль.

На следующее утро эскадра выдвинулась к Змеиному. К каждому кораблю прицепили плоты — всего больше пяти сотен брёвен. Шли медленно, совмещая паруса с веслами. Волна била в брёвна, плоты рыскали, натягивали канаты, и корабли, как упряжные лошади, с трудом тащили груз. До цели добрались лишь к вечеру, хотя расстояние было совсем небольшим.

И еще издали Сергей заметил встречающего на берегу Дронова. Он стоял у самой воды, скрестив руки на груди, и по лицу его было видно что он недоволен. Но сразу он ничего не сказал, только, прищурился, будто считал плоты и бревна, потом кивнул Сергею:

— Пошли, покажу, что тут без вас сделали.

Первым, что бросилось в глаза ещё с корабля, была восстановленная стена. Камень был подогнан плотно, швы замазаны глиной, поверху — ровная площадка с зубцами. В нескольких местах из стены выступали пушечные бастионы — не такие, как у девятиэтажки, но вполне функциональные: с расширенными площадками, брустверами из камня и дерева, с ящиками для зарядов, прикрытыми от дождя.

На каждом бастионе стояли орудия, глядя стволами на вход в бухту.

Ворота были полностью новые, из толстых дубовых плах, обшитые железом. Створки плотно пригнаны, над ними обмазанная глиной деревянная башня с площадкой для стрелков. Ров перед стеной углубили, на дне навкапывали кольев, подъёмный мост починили, и даже усилили дополнительными цепями.

Внутри остров тоже преобразился.

Шатры были составлены не вразнобой, как раньше, а в два ровных ряда по краю. Возле родника расчистили большую площадку, явно подготовленную под строительство. Те землянки, что там находились, разобрали полностью, и в стороне, аккуратной кучей, лежали брёвна, использованные раньше на их крышах.

Сам родник тоже преобразился. Вода всё так же выходила из расщелины, но по свежеуложенному каменному желобу часть её уходила к расчищенной площадке.

Катапульты починили и расставили по-новому. Теперь они стояли на одном уровне, почти на самом обрыве, так, чтобы накрывать всю бухту. Разнесены они были на равные промежутки, и каждая глядела в свою точку, так чтобы любой корабль, вошедший в бухту, попадал под огонь.

Проведя экскурсию, Дронов затребовал отчёт о походе. Говорил он об этом без всякого перехода, как о деле само