Год 2000-й. Перелом эпох - Александр Борисович Михайловский

и дело пошло. В случае с гипотетическим военным переворотом от имени Льва Рохлина ситуация была совершенно иной. Юридических оснований для отстранения и ареста Ельцина не было никаких, в случае, если такое действие все же состоялось бы, наследовать ему должен был премьер, такой же непопулярный, как и его шеф — значит, и премьера, на тот момент Черномырдина, тоже следовало отправить в топку. Сам Рохлин со своей позиции депутата Госдумы на высший пост претендовать не мог, значит, исполняющим обязанности президента должен был стать или Председатель совета Федерации Егор Строев или спикер Госдумы Геннадий Селезнев. И тот, и другой отбросили бы от себя власть как горячую картошку, после чего в России начался бы парад суверенитетов уже на уровне автономий и областей. Масштаб возникшего хаоса можешь представить себе сам, и армия ничего бы не смогла сделать, ибо в отсутствие легитимного высшего руководства ее бы саму начали рвать на части. Теперь давай рассмотрим другой вариант. Лев Рохлин, главный кандидат от антиельцинской оппозиции на следующих президентских выборах, обещает сурово покарать банду жуликов и воров, растащивших по карманам государственную собственность. За его спиной, ухмыляясь, стоит медиамагнат и банкир Владимир Гусинский — один из богатейших людей России, который, так уж получилось, никогда не интересовался нефтяными копаниями, а также алюминиевыми и сталелитейными комбинатами, а занимался чисто информационным бизнесом, считая его ключом к власти. Даже если новый генерал-президент отменит результаты залоговых аукционов и национализирует все нахапанное Дерипасками, Абрамовичами, Ходорковскими и Потанинами, владельцу группы „Мост“ будет ни холодно, ни жарко. А еще Гусинский люто ненавидит Ельцина и его главного клеврета Бориса Березовского, а потому ни о какой отставке с подстраховкой и речи быть не могло. Арест, следствие, суд и последующее очень недолгое пожизненное заключение становились явлением более чем вероятным. Еврейская мстительность, она такая… Еще раз подобный трюк Гусинский попытался провернуть, встав за спиной Евгения Примакова, и царь Борис едва успел отставить популярного премьера в самый канун голосования в Думе по своему импичменту, что лишило эту затею смысла. На настоящий момент два главных еврейских олигарха ведут между собой непримиримую борьбу, в которой пока побеждает Березовский, считающий Владимира Путина своей креатурой. Принадлежавший ему Первый канал активно топил против Евгения Примакова, и тем самым вынудил его снять свою кандидатуру с президентских выборов. Есть там такой популярный телекиллер — Сергей Доренко, борец за справедливость в чьих-то узкокорыстных интересах. И Владимир Гусинский тоже считает Владимира Путина своим врагом, а потому его канал НТВ является оплотом всего мерзкого, русофобского и либерального. Их, увлеченных этой грызней, съедят почти одновременно. Сначала из России сбежит Гусинский, а через несколько месяцев за ним последует и Березовский, сразу после выборов перешедший в оппозицию к новому президенту. Так что думай, Серегин, кому летом девяносто восьмого года нужна была смерть Льва Рохлина и почему это кто-то не останавливается ни перед чем».

«Большая часть этих сведений мне была известна еще в прошлой жизни, — подумал я. — Однако вот так, все вместе, да еще в сочетании с фамилией господина Гусинского, дело генерала Рохлина приобретает совсем другой вид и запах».

«Главных подозреваемых тут двое, — сплеча рубанула энергоооболочка, — Березовский и Ходорковский. Оба отличаются беспринципной жестокостью и абсолютной аморальностью, оба до или после этих событий убивали своих конкурентов и оппонентов. Обоим такой президент, как Лев Рохлин, был чем-то вроде занесенного над головой топора палача».

«Ходорковский тут пролетает, — отрезал я. — Этот человек силен в своей вотчине в Нефтеюганске, где у него все схвачено и все запуганы, а на Москве среди набольших людей он лишь один из многих. К тому же дело „Юкоса“ в свое время довольно серьезно раскручивалось, по ходу чего всплывали многочисленные „мокрые“ истории, но никакой связи с убийством Льва Рохлина обнаружено не было. Гражданин Березовский — совсем другое дело. Как человек, приближенный к вечно пьяному телу царя Бориса, на Москве он знал все ходы и выходы, а потому мог направить следствие в нужном направлении. Кроме того, я сейчас вспомнил случай с якобы похищенным и убитым оппозиционным деятелем Иваном Рыбкиным, и там фигурировали члены чеченской этнической преступной группировки, которые в чем-то не сошлись с заказчиком той аферы и отпустили жертвенного барашка посреди тогда еще славного города Киева. Профессиональные исполнители, особенно такие, что потом будут молчать об этом деле, они, блин-клинтон, на дороге не валяются, а если и найдется какой залетный специалист, то его самого потом надо будет убирать от греха подальше, а это лишние хлопоты. Кроме того, у чеченцев могли быть свои счеты с прославленным генералом, поэтому, когда им пообещали, что следствие непременно пойдет по ложному следу, согласились исполнить гражданина Рохлина, а его жену запугать, что, мол, если она не возьмет вину на себя, убьют уже ее саму и детей. Трупы уголовников, подкинутые к дачному поселку в сгоревшей машине, были дополнительной перестраховкой, хотя за ложный след они не сошли, так как следствие сразу определило, что умерли эти деятели за пару дней до убийства генерала. Чисто политическое убийство, а не уголовные разборки, когда трупы считали десятками».

«Вот-вот, — обрадовалась энергооболочка, — машина, горящая в ночи в полукилометре от дачного поселка, должна была привлечь внимание его обитателей сама по себе. Все сразу бы проснулись и сбежались поглазеть на такое зрелище. А раз такого не было, значит, этот пепелац привезли туда вместе с трупами уже в готовом виде. Все сходится, Серегин».

«Да, все сходится, — подтвердил я. — Только я не понимаю, какое отношение та история имеет к нашим сегодняшним делам, за исключением общего зловонного политического фона».

«Есть у меня мнение, — голосом Виссарионыча произнесла энергооболочка, — что однажды тебе, Серегин, откроется дверь в душную подмосковную июльскую ночь. Как говорит Колдун, первоначальный канал в самый конец девяностых никуда не исчез, а только завис до особого распоряжения в неопределенном состоянии. Только рвать тот карман в клочья, как в прошлый раз, не надо, еще чего не хватало. Тихо пришел, тихо забрал кого надо, и тихо ушел. Живой, но бесследно исчезнувший генерал для того мира будет равносилен мертвому, а у тебя появится возможность без особой спешки разобраться в этом деле. Если генерала и вправду заказал царь Борис, то ему в дальнейшем придется быть пониже и пожиже».

«Если следствие напрямую выйдет на Беню Цина как на заказчика политического убийства, то все охранные листы утратят силу, — сплеча рубанул я. — Поступить иначе для меня просто невместно. Однако будем