Ровно в четыре утра - Алексей Хренов

Маленькие, неказистые и до отвращения вёрткие, они появились в самый неподходящий момент. Один из истребителей, едва вывалившись из облаков, довернул на строй и открыл огонь.

Ближайший к нему «юнкерс» дёрнулся под очередью. От правой плоскости полетели клочья обшивки, машина резко просела и, вместо того чтобы последовать за строем, отвернула в сторону, уходя со снижением.

— Истребители справа! — Голос стрелка почти утонул в грохоте пулемёта.

Предупреждение несколько запоздало. Рудель и сам видел русских, но впереди Штеен как раз перевалил машину через крыло и сорвался вниз. Отворачивать сейчас означало потерять «Марат», а потом снова искать линкор среди облаков, надеясь на второй такой же удачный шанс.

Обер-лейтенант ещё раз бросил взгляд вправо, толкнул ручку от себя и влево, дал педаль, и «юнкерс», перевалившись через крыло, вошёл в пикирование. Серое пятно корабля стремительно росло в прицеле, превращаясь в палубу, башни главного калибра и серое море вдоль бортов. Снизу к ним уже тянулись трассы, вокруг всё чаще вспухивали разрывы, а впереди от самолёта Штеена отделилась бомба.

Рудель успел проследить её путь и почти сразу понял, что командир промахнулся.

Теперь очередь была за ним.

Он выдержал «Марат» в прицеле ещё несколько секунд и нажал на сброс. Пятисоткилограммовая бомба отделилась от самолёта, а Рудель почти сразу потянул ручку на себя, выводя «юнкерс» из пикирования.

Тело налилось тяжестью под перегрузкой. Палуба линкора поползла вниз и в сторону, дым и разрывы смазались в сплошную серую кашу.

Набранная в пикировании скорость вынесла машину прочь от корабля, и Рудель потянул её вверх. Облака, ещё недавно служившие укрытием, теперь висели далеко над ним.

Когда «юнкерс» уже удалялся от корабля, сзади раздался голос стрелка:

— Похоже, кто-то попал, господин обер-лейтенант!

«Жаль только, что тысячекилограммовых бомб им так и не привезли», — думал Рудель, карабкаясь обратно к облакам.

Для Лёхи те же несколько минут выглядели куда менее упорядоченно.

Вырвавшись из-под облаков, тройка пересекла курс немецкого строя почти под прямым углом. Ближайший «юнкерс» сам пополз через прицел, и Лёха, довернув вслед за ним, успел дать длинную очередь. От правого крыла бомбардировщика полетели клочья обшивки, машина просела и отвернула от остальных.

Добить её не позволили.

Сверху ударили «мессеры». Ведущий резко бросил машину вправо, Лёха с трудом увернулся от его хвоста, второй ведомый нырнул вниз, и тройка мгновенно рассыпалась.

Лёха заложил вираж, пропуская над собой «мессер», и на несколько секунд потерял из виду вообще всех. Вокруг оставались только серая облачная муть, мелькающие силуэты и трассы, появлявшиеся обычно именно с той стороны, куда стрелять было неудобнее всего.

Когда впереди снова открылся кусок чистого неба, Лёха увидел «лагг». Тот круто разворачивался влево, стараясь дотянуться до уходившего немца, и совершенно не замечал второго «мессера», уже пристраивавшегося ему в хвост.

— Сзади! На хвосте! — заорал Лёха в пустой кабине и зло помянул отсутствующую рацию.

Он довернул, заставив застонать свой «ишак», срезая угол к немцу. «Мессер» оказался в прицеле всего на мгновение, но этого хватило. Хренов вжал гашетки, провёл короткой очередью от хвоста к кабине и успел увидеть, как с левого крыла немецкой машины посыпались клочья обшивки.

«Мессер» дёрнулся, перевернулся через крыло и ушёл вниз, быстро растворившись в облаках.

Освободившись от преследователя, «лагг» довернул за своей прежней целью. Очередь протянулась к «мессеру», тот дёрнулся, завалился на крыло и пошёл вниз. Когда он снова показался из-под облаков, высоты у него оставалось совсем немного.

Тем временем бой уже расползался. Последние «юнкерсы» уходили к югу, «мессеры» один за другим отрывались от советских истребителей, прикрывая их отход, а над «Маратом» оставались только дым, разрывы и несколько запоздалых трасс зениток.

Лёха покрутил головой, отыскал Кронштадт, сориентировался и потянулся на север, к своему новому аэродрому.

Первое знакомство с пятым полком получилось коротким, но вполне содержательным.

Глава 23

День тонущих кораблей

16 сентября 1941 года. Аэродром Левашово.

В Левашово восьмёрку И-16 тринадцатого полка встретили почти как родственников.

Полки слишком долго служили рядом, а после того, как ещё в июне целую эскадрилью тринадцатого передали в пятый, знакомых по обе стороны набралось едва ли не больше, чем незнакомых.

Вечером лётчиков тринадцатого полка позвали на разбор полётов вместе с людьми из пятого.

В небольшой комнате набилось человек тридцать. Лётчики расселись кто где сумел, несколько человек остались у стены, а Хренову досталась табуретка в самом углу, куда он и пристроил свой худосочный зад, вполне довольный удалённостью от начальства.

— Ну надо же. Стоило уйти из тринадцатого в пятый, как вы всей компанией за мной приехали, — усмехнулся командир 5-го полка подполковник Кондратьев.

Тринадцатый для него тоже был своим — ещё недавно он сам служил там помощником командира, а до этого вместе с полком успел повоевать с финнами.

Он устроился за столом вместе с начальником штаба, разложив перед собой исписанные листы с рапортами. Разбор шёл дотошно. Восстанавливали бой почти по минутам — как увидели «Юнкерсы», как дрались с истребителями прикрытия, кто за кем пошёл и куда потом делся.

С двумя сбитыми «штуками» всё оказалось более или менее понятно. Их записали Костылеву и Каберову. Ещё несколько машин били сразу по двое-трое, там начиналась обычная послебоевая арифметика, в которой самолётов иногда получалось больше, чем немцев вообще прилетало.

Кондратьев сделал очередную пометку и поднял голову.

— Перед самым пикированием по одной «штуке» кто-то хорошо прошёлся. Кто стрелял?

На несколько секунд в комнате стало тихо, после чего из угла донёсся скрип табуретки.

— Старший сержант Хренов, товарищ подполковник.

Лёха поднялся из своего угла. Кондратьев задержал на незнакомом сержанте взгляд, явно пытаясь вспомнить, откуда тот взялся.

— Новенький? Я тебя не помню.

— Так точно. Из гидролётчиков, с МБР.

— Интересные нынче гидролётчики пошли. Что с «Юнкерсом»?

— Надеюсь, организовал ему повреждения, несовместимые с дальнейшим полётом, — совершенно серьёзно доложил Лёха. — Вывалился из строя, пошёл вниз и задымил. Но там облачность была, до земли не сопровождал, поэтому подтверждения падения нет.

По комнате прошли негромкие смешки, да и Кондратьев едва заметно усмехнулся.

Разбор постепенно добрался до боя с немецкими истребителями. Костылев, до этого вполголоса переговаривавшийся с Каберовым, дождался паузы и поднял руку.

— Товарищ подполковник, там ещё эпизод был. Я когда с «мессером» на виражах крутился, ко мне сзади второй заходил. Сбоку «ишак» выскочил, прошёл почти