Наследник. Часть 1 - Кирилл Сергеевич Довыдовский

— Я специально показал отдельно официальные бумаги и неофициальные. Думаю, вы заметили, ваше благородие, что Хофман не особо доверял… кому бы то ни было. И потому почти все свои средства хранил либо в наличности, либо на обезличенных счетах на предъявителя. Почти все в Имперском Банке в Бастионе. Там достаточно приличная сумма. Около двенадцати тысяч пятипроцентовиков в Металле. И более трехсот тысяч кредитов Империи. Но это, я думаю, вы и сами видели.

Видел, но не до конца был уверен, что мы сможем это забрать.

— Коды счетов хранились тут же, — добавил Вератти. — Не слишком умно, но нам же лучше.

А! Ну тогда хорошо.

— Это не все, я так понимаю?

— Верно, — кивнул он. — Эти средства мы сможем получить. Но только в Бастионе при личном посещении банка. Есть еще кое-что.

Он указал на те свои первые пометки.

— Это уже неофициальные бумаги. Вот тут характерные пометки. Обратите внимание…

Речь шла про сноски вроде «М-11» или «Д-12». И дальше снова шли номера счетов и суммы переводов. Последние были исключительно в имперских кредитах.

— Это серая бухгалтерия, — пояснил Вератти. — Переводы официальные. Даже есть имперская плашка уплаты пошлины. Но при этом нет никаких уточнений, что это. Очень немногие учреждения позволяют себе подобную форму документа, оставаясь при этом в белом поле.

— Насколько немногие?

— В Графском Городке такая всего одна.

— И это…

— Социальная Служба.

Мне потребовалась всего пара секунд, чтобы сложить два и два.

— Вот тварь, — проговорил я. — Надо было его побольнее убить. И сколько…

— Около тридцати за последние два года.

Я сначала даже не поверил. Тридцать парней и девчонок, попавших в лапы Социальной Службы⁈

— Не может быть! Я бы знал!

— Я уверен, что речь не только о Графском Городке. Возможно, это с учетом Прибрежного и Рудного. Может кто-то из Бастиона.

Все равно!

Графский Городок не такой уж и большой. И вряд ли Хофман был единственным, кто поставлял Социальной Службе детей…

Нет, вот это реально твари.

Если что, Социальная Служба у была в моем списке вся. Причем в верхней части списка. Ее нужно было выкорчевывать всю, как гнойник. А уж на пустом месте строить какие-то другие структуры, которые помогали бы беспризорникам.

Целью которых было бы спасение детей, а не производство рабов…

Задача, к сожалению, эта была архи-сложная. Потому что Социальная Служба была настоящим колоссом. Причем многоголовым колоссом. Открытые источники ничего не говорили о том, кто был ее реальным владельцем. И даже Ефим ничего не мог сказать.

По умолчанию, приобрести патент на выполнение функций Социальной Службы мог почти любой аристократ. Стоил он ОЧЕНЬ дорого. А вот дальше… дальше была тайна за семью печатями. И защищала ее Социальная Служба рьяно.

И даже Бекелев — я это знал — наводя в Городке свои порядки, офис Социальной Службы, стоящий в самом центре Городка, предпочитал не замечать.

— Я прошу вас пока придержать эти данные, — со вздохом проговорил я. — Ненадолго.

Кое-какая идея у меня на этот счет была. Но спешить тут точно было нельзя.

— Я все понимаю, ваше благородие, — отозвался Вератти. Кажется, он сам испытал облегчение, что я не стал сразу бросаться куда-то, сломя голову.

Плохо он меня знает еще, конечно.

— Подбивкой бухгалтерии вашего рода я еще занимаюсь, — добавил он после паузы. — Но тут без официальных запросов точно не получится. И сделать я их смогу, только получив доступ к терминалу сети.

— Будет доступ, — пообещал я. — И там нужно будет осторожно. Нельзя показывать излишнюю активность.

— Есть способы сделать это деликатно, — тут же покивал Вератти.

— Хорошо.

* * *

В общем, мы уже все обсудили. Но неожиданно Вератти обратился еще с одним вопросом.

— Ваше благородие, у меня… личная просьба.

Хм.

— Заинтриговали, — посмотрел на него я.

— Это насчет Паоло.

А… Толстый Пэ.

Эту тему мы с ним молчаливо договорились не поднимать. Я не сомневался, что Чезаре из Толстяка все вытряс о его «подвигах». Сам я обещал Толстяку ничего его отцу не рассказывать, но… тогда я Вератти старшего еще так хорошо не знал.

— Слушаю.

— Я знаю, Паоло… наделал глупостей. И, безусловно, наша семья виновата перед вами.

Вератти поднял на меня взгляд. Я, подумав, кивнул.

Да, Вератти и сделал уже немало. Но это было другое. Бизнес. У нас были взаимовыгодные отношения. В случае же с Толстяком речь шла скорее о личном.

— Я бы не стал смешивать, — сказал я. — Наши с вами дела — это наши с вами дела. Касательно же вашего сына… Ну, дурак. Он свое получил.

Тут Чезаре в ответ скривился. Человеком он был неглупым и намек мой понял.

Я готов вести дела с Чезаре. И с Вераттти в целом. Но не с Толстяком.

— Он может заслужить прощение? — прямо спросил мужчина.

— А он хочет?

— Хотите верьте, хотите нет — он многое переосмыслил, — проговорил Вератти медленно. — Тут большая моя вина. У меня было мало времени заниматься сыном. Но он мой первенец. И я не хотел бы ставить на нем крест.

Других детей у Вератти не было, но жена у него была месяце на четвертом-пятом.

— Допустим, — проговорил я после паузы. — Но вы будете мне должны. Лично вы. Личную услугу. Не касающуюся бизнеса.

— Согласен, — мгновенно отозвался Вератти.

Я мысленно хмыкнул. Быстро он. Ожидал чего-то такого?

— И он должен это заслужить, — добавил я.

— Я и сам хочу, чтобы он взялся за ум. И… я видел вы тренируетесь по утрам… Я бы не стал предлагать, но видел, что вы и Анастасию Евгеньевну взялись обучать…

Ого!

Тут уж я не удержался от улыбки.

— А вы хитрец, Чезаре! Надо будет построже связать вас клятвами!

— Как пожелаете, ваше благородие.

Я снова рассмеялся.

— Хорошо, пусть приходит. Заниматься я с ним не буду. Просто объясню упражнения и составлю программу. Если покажет, что старается, тогда посмотрим.

— Благодарю, ваше благородие.

* * *

Закончив с Вератти, я двинул в сторону стоянки. Сегодня нужно было еще съездить до поместья.

Как раз в этот момент на пути мне встретился Флав.

Насчет него, надо заметить, что все последние он то и дело попадался мне на глаза. То во время утренних тренировок. То после совещаний. То еще когда.

Можно было бы подумать, что он шпионит, но наблюдал он по ощущениям исключительно за мной.

Также я пару раз видел, как он уже он тренировался. Но едва ощутив взгляд, он тут же прекращал. И тут же начинал искать другое место, где его никто не будет видеть. Ну