Грех Каина. Острые семейные конфликты на примерах подлинных уголовных расследований - Алексей Ракитин

белладонны (belladonna) и ацетаналид (acetanalide). Последний компонент был введён в медицинскую практику в 1886 г. и использовался как обезболивающее и жаропонижающее средство. И семейство Своупов за такое вот лечение заплатило 20 тыс.$ за 8 лет!

Что ж, у богатых своё представление о правильном лечении!

5 марта работа Большого жюри окончилась вынесением грозного — хотя и ожидаемого — вердикта. Присяжные посчитали предъявленный им окружной прокуратурой материал достаточным для того, что обвинить доктора Беннета Хайда по 11 пунктам, из которых 2 — обвинения в убийствах первой степени (потерпевшие Полковник Томас Своуп и его племянник Крисман Своуп), 1 — непредумышленное убийство (потерпевший полковник Мосс Хантон), 8 несвязанных между собой пунктов обвинения — нападения с целью убийства на членов семьи Своуп, домашнюю прислугу и гостей (потерпевшими признаны мисс Маргарет Своуп, Стелла Своуп, Сара Своуп, Люси Ли Своуп, гувернантка Нора Белл Диксон (она же Кора Диксон), чернокожая повариха Леонора Копридж, портниха Джорджия Комптон (Georgie Compton) и мисс Милдред Фокс (Mildred Fox), гость семьи Своуп). Под «нападением» понималось использование тифозных бактерий для заражения обитателей «резиденции Логана» с целью умерщвления путём инфицирования брюшным тифом. Мотив «нападения» предельно конкретен и понятен — устранение претендентов на наследство Полковника Своупа.

Подобный вердикт открывал прямую дорогу уголовному суду с участием присяжных заседателей, чьё решение могло отправить доктора Хайда на виселицу.

Далее последовал ряд важных событий, не ставших известными широкой публике. Они были связаны с химическими исследованиями улик. 8 марта 1910 г. доктор Виктор Вог получил от доктора Уолтера Хейнса фрагмент печени Полковника Своупа весом около 170 гран (~11 грамм). Полученный образец он разделил на две части. Одну из них весом 6,5 грамм он проверил на содержание стрихнина и обнаружил 0,011 грана этого яда. Пересчёт выявленного количества к массе тела покойного показывал, что общее количество полученного Полковником яда составляло 0,109 грамма на 1 кг. веса, что превышало смертельную дозу приблизительно в 110 раз!

Расчёты доктора Вога были несовершенны, в том числе и потому, что стрихнин в теле человека распределяется неравномерно, концентрируясь в печени и органах с обильным кровотоком [соответственно, его намного меньше в конечностях], но это соображение не отменяло того, что наличие стрихнина в таких количествах в печени являлось безусловно смертельным. Если считать, что яд распределился в печени жертвы равномерно, то получалось, что в ней находилось ~0,866 грамма стрихнина, что превышало безусловно смертельную дозу 0,05 грамма более чем в 17 раз. Можно было спорить о том, насколько доза яда, полученная Полковником Своупом, превышала смертельную — в 110 раз или только в 17 — но общий вывод о причине смерти, последовавшей из-за приёма сверхдозы стрихнина казался несомненным.

В тот же день доктор Вог вместе с доктором Хейнсом проверили капсулу, найденную Томасом Своупом-младшим в снегу, на содержание в ней цианистого калия. И таковой был обнаружен! Впоследствии, говоря о своей работе в тот день Виктор Вог под присягой заявил: «Мы проверили [капсулу] на наличие цианистого калия и получили выраженный результат» (дословно: «We tested for cyanide of potash and got distinctive results»). Сразу поясним, что количество цианида установить не представлялось возможным ввиду повреждения капсулы, которая была раздавлена каблуком, из-за чего её содерждимое смешалось со снегом. Реакция была качественной, то есть она зафиксировала лишь наличие микроследов цианистого калия на желатиновой оболочке.

Этот момент представляется ещё одной необъясненной странностью настоящего криминального сюжета. Никто никогда не разъяснил отчего это вдруг обвинение озаботилось поисками в уликах цианидов? Точнее говоря, такое объяснение было дано доктором Хейнсом спустя несколько месяцев [в мае 1910 г.], но оно прозвучало бессмысленно, недостоверно и ничего толком не объяснило.

Остановимся на этом нюансе особо, ибо он представляется очень важным для правильного понимания скрытой подоплеки событий.

В мае 1910 г. Уолтер Хейнс заявил, что для него представлялось довольно очевидным то, что Полковник Своуп умер от яда, вызывающего сильные судороги. Судороги являлись симптомом воздействием яда на центральную нервную систему, в результате которого человек умирал от паралича дыхательного центра. В те времена подобные ядовитые вещества так и назывались — «судорожные яды». И классическим «судорожным ядом» являлся именно стрихнин.

Достаточно сказать, что в отечественном учебнике «Судебная медицина», написанном известным русским судебным медиком Михаилом Ивановичем Райским и изданном в 1953 г., в разделе «судорожных ядов» рассказано как раз о стрихнине. А упоминаний о других ядах этой группы нет вообще. Следует пояснить, что Райский — это очень серьёзный и авторитетный в своей области специалист. Более полувека он отдал судебной медицине, изучал, в частности, различные аспекты судебно-химической гематологии (принадлежности крови), процессы замерзания, сформулировал т. н. «признак Райского» (признак прижизненного замерзания).

Михаил Иванович Райский, крупный отечественный учёный в области судебной медицины. Как специалист сформировался в дореволюционной России: в 1898 г. закончил Томский университет, в 1907 г. в возрасте 34 лет защитил докторскую диссертацию. После Октябрьской революции остался в Советской России. Создал и на протяжении 11 лет возглавлял Саратовскую губернскую судебно-медицинскую экспертизу, затем работал в Ленинграде, возглавлял сначала кафедру судебной медицины в Медицинскои институте им. Павлова, а затем — в Военно-медицинской академии им. Кирова, последние годы жизни являлся завкафедрой судебной медицины Одесского мединститута.

Кроме того, Михаил Иванович всерьёз изучал токсикологию, в частности, воздействие хлороформа на протекание беременности. Кроме того, в область научных интересов Райского входило отравление алкалоидами (ядами растительного происхождения), поскольку Михаил Иванович считал, что эта группа ядов по мере развития химической науки и промышленности вытеснит их обихода традиционные минеральные яды. В 1908 году М. И. Райский издал монографию «Отравление аконитом в Семиреченской области», в которой рассмотрел судебно-медицинские аспекты отравления аконитом, излюбленным ядом местного населения Семиреченской области [в современном Казахстане].

Итак, что же написал Михаил Иванович Райский о классическом представителе «судорожных ядов» стрихнине в своём учебнике? Цитируем: «Он обладает резким горьким вкусом; горечь заметна при разведении в 60 000 раз. Казалось бы, присутствие стрихнина легко заметить, тем не менее, в жизни, наряду с самоубийствами, имеют место убийства и случайные отравления. Нам встречались смерти от приёма стрихнина вместо хинина. Терапевтическая доза стрихнина 0,001—0,002 г., смертельная 0,05 г.

(…)

Клиническая картина очень характерна. Отравившийся сначала чувствует своеобразное напряжение жевательных мышц; постепенно напряжение распространяется на мышцы затылка. Жевательные движения, а также дыхание всё более затрудняются; зрение и слух обостряются, выступает общее беспокойство и неожиданно следует приступ судорог. Отравившийся падает, его тело вытягивается и выгибается в дугу, дыхание останавливается, лицо синеет, зрачки расширены, пульс учащён, сознание сохранено.

Приступ судорого продолжается 15–30 секунд, реже — дольше, и наступает покой на 15–30 минут. При ничтожном тактильном раздражении или раздражении органов чувств возникает новый приступ. Один из них, чаще четвёртый-пятый, заканчивается смертью. Причина — истощение центральной нервной системы при содействии асфиксии.

По клиническим явлениям распознать отравление стрихнином легко, на трупе же невозможно; вскрытие устанавлитвает