Четвертое королевство - Ана Эм

Я тут припас кое-что, что тебе лучше подойдет…

Амора еще раз бросила взгляд на тарелки с каким-то варевом перед собой. Почему этот пират решил, что морепродукты подойдут ей лучше?

Поддавшись внутреннему инстинкту, она потянулась к ножу, что лежал на противоположном конце стола.

– На твоем месте, я бы даже не пытался. – просто произнес старик, заставив сердце Аморы подскочить в груди. – Едва ли ты сможешь объяснить капитану, почему решила выпотрошить меня на моей же кухне.

Все внутри Аморы опустилось. Она напряглась, сжав кулаки и приготовившись защищаться всем, чем могла. Он знал. ОдномуТритону известно как, но он знал. Этот старик знал, что она русалка. Но почему тогда?..Почему он не рассказал Дэмиану? Или же рассказал?

Амора открыла рот, чтобы спросить, но из горла вырвалось только одно слово на чертовски не идеальном эсумийском.

– К-как?

Старик обернулся с доской в руках и начал выкладывать какие-то рыбные кусочки на большую тарелку, что стояла на подносе в стороне от всех.

– Полагаю, что ты не говоришь, не потому что не хочешь. – произнес он слова, из-за которых вдоль позвоночника Аморы пронеслась дрожь. И не из-за их смысла. Это был ее родной язык. И этот пират говорил на нем так чисто, словно и сам был родом из моря.

– Ты просто нихрена не можешь. – добавил он, снова переключившись на эсумийский и посмеиваясь, отвернулся от нее.

– Я…

Она хотела доказать ему обратное, но этот проклятый язык действительно давался ей тяжело. Он был слишком грубым и резким.

– Сложно. – сумела она произнести, сложив руки на груди.

Старик фыркнул, обернувшись, и с интересом принялся разглядывать Амору.

– Не такой сложный, как ваш шипящий. – ответил он, покачав головой. – Как вы его называете? Шимари?

Амора ахнула от того, что этот пират знал. И единственным способом было для него получить эти знания – это схватить русалку и пытать ее…

– Вижу по лицу ход твоих мыслей и сразу скажу, я никого не убивал. Женщина, что научила меня вашему языку, сделала это добровольно.

– Почему? – спросила Амора на шимари. – Зачем ей это?

Старик ухмыльнулся и покачал головой, тоже сложив руки на груди.

– Если хочешь получить от меня ответы, придется задавать их на моем языке. Ты явно его хорошо понимаешь, но не говоришь. Думаю, это либо из-за недостатка практики с людьми или же из-за простого высокомерия. В твоем случае, дело явно во втором. Ты из тех, кто считает себя лучше людей.

– Я и есть лучше людей. – прошипела Амора на шимари, но пират только прищурился, приставив руку к своему уху.

– Прости, что ты сказала? Я не разобрал.

Принцесса издала нечленораздельный звук и схватила креветку с подноса, агрессивно отправив ее в рот. Она не могла доверять этому пирату. Однако было в нем что-то такое, что располагало к себе. Он словно действительно старался ей помочь, хоть она и не знала почему.

– Если хочешь выжить на этом корабле, придется засунуть свое высокомерие и гордость глубоко в задницу и начать говорить.

Амора скорей позволит акулам сожрать себя, нежели выполнит первое. А что до второго, так она хотела заговорить. Просто ради возможности поставить этих ублюдков на их место.

– Начнем с простого. – продолжил старик, поправив свои очки. – Как тебя зовут?

Амора поджала губы, все еще сопротивляясь. Ей была ненавистна сама мысль о том, что этот пират был лучше нее в чем-то. Еще отвратительней было ошибаться в его присутствии и выставлять себя полной барракудой. Тупее них в морях не было. Ну, разве что только крабы.

– А-м-о-р-а. – произнесла она медленно по буквам, ожидая насмешек со стороны пирата, но тот лишь одобрительно кивнул.

– Амора. Красивое имя, но полагаю, оно не истинное.

Он и об этом знал? Гребанный Тритон, какая-то русалка нарушила все из возможных законов подводного мира. Секрет истинного имени веками оберегался. Никто, кроме Королевы Оринфа не знал истинного имени Аморы. Потому что истинное имя русалки несло в себе магию само по себе. Любой, кто знал его, мог призвать к себе русалку, где бы та ни была.

В древние времена, лишь тот избранный, кто считался настоящей любовью русалки, имел подобную власть над ней. Русалка сама даровала любимому свое сердце и имя, чтобы тот всегда имел возможность воссоединиться с ней на суше и в море. То были сильные узы. И с тех давних времен они предавались не раз. Множество русалочих сердец было разбито. Поэтому теперь было запрещено выдавать свое истинное имя кому бы то ни было.

– Тебя пытались убить. – продолжил старик. – Кто? Свои?

Амора сглотнула, не совсем уверенная в том, стоит ли выдавать этому странному старику факты о себе. Но с другой стороны, в том, что ее пыталась убить Фина не было такой уж тайны. По крайней мере, старик уж никак не мог использовать это против нее.

– Да. – ответила она, схватив с блюда сардину и тут же отправив в рот.

– Почему тебя пытались убить?

Амора вздохнула и съела еще моллюска.

– Н-не знать.

Она и правда не знала, почему Фина предала ее. Было ли дело в том, что ее выбрали хранительницей или же планировался какой-то заговор, она понятия не имела. Она даже не была уверена в том, что ее сестры все еще живы.

– Не знаю.

Амора нахмурилась.

– Правильно говорить «не знаю».

– Не знаю. – тут же повторила принцесса, и пират одобрительно кивнул.

– Почему ты игнорируешь Дэмиана? – вдруг спросил старик, и брови Аморы взлетели вверх от такого тупого вопроса.

– Я…Он грубеть, связаать я и кидоть в темница. – выпалила Амора и сама поморщилась от своего ужасного эсумийского.

– Он грубый?

Русалка кивнула.

– Грубый.

– Связал тебя и кинул в темницу? – с весельем в голосе повторил пират.

– Да. – возмущенно выпалила Амора. – Связал тебя и кинул в темницу.

– Меня.

– Меня?

Пират вздохнул, на мгновение прикрыв глаза, а затем указал сначала на себя, а потом на русалку.

– Меня. Тебя.

А. Поняла.

– Меня. – приложила руку к своей груди. – Меня связал.

Пират снова