Четвертое королевство - Ана Эм

не сумел забрать ее душу. Это было чудо, однако та болезнь все равно имела последствия. Королева Оринфа не смогла зачать больше троих дочерей, что по меркам подводного мира было равносильно бесплодию.

В любом случае, Амора всегда знала, что пусть она и была первой в очереди на трон, мать никогда не сделала бы ее королевой в силу ее характера. Принцесса не подчинялась правилам, не подходила на роль монарха. Ей по большей части было плевать на то, как жила добрая половина Оринфа. Ее не интересовали законы, политика, безопасность и все в таком духе. А потому ей уже давно была отведена негласная роль сосуда по воспроизведению потомства. Оринфу требовалась сильная династия. Особенно после того, как весь их род был искоренен ужасной болезнью. Амора идеально подходила на эту роль. Самую скучную, предсказуемую и не требующую ничего, кроме ее здорового тела. По крайне мере, так было до того, как все резко изменилось несколько дней назад. Она больше не была наследницей. Она вообще не знала, кем была. Хранительницей? Принцессой? Предательницей?

Амора знала, что прямо сейчас могла бы броситься в воду. Да, была вероятность, что ее бы остановили. Или же, что все на этом треклятом корабле увидели бы ее суть. Однако она могла бы наплевать на все это и уплыть. Могла бы. Но не стала бы. Ее до ужаса пугало то, что скрывалось под водой. Семь морей были огромным чудовищем, и она понятия не имела в каком именно из его уголков она сейчас находилась. Забавно, что пираты вокруг вселяли меньше страха, чем море, в котором она родилась. Оно было громадным. Больше, чем способна переплыть любая русалка. Больше, чем любой корабль может осилить. И оно вызывало клубок непонятных эмоций в ее горле.

Амора почувствовала движение на периферии и вышла из транса, продолжив путь к каюте капитана. С каждым шагом она топила тревожную мысль одну за другой вместе со всей этой магией и желанием обернуться. Ей не было в этом равных.

Когда Амора приблизилась к высокой двери из черного дерева, что располагалась прямо посередине между двух лестниц, ведущих наверх, на капитанский мостик, она не стала стучать, а просто распахнула одну из створок и вошла, тут же замерев на месте.

Капитан этого адского судна висел на деревянной балке, зацепившись за нее руками, и подтягивал свое тяжелое тело вверх резкими и быстрыми движениями. На нем не было рубашки, и смуглая кожа, покрытая множеством черных узоров, блестела от пота. Крепкие мышцы торса перекатывались, напрягались и извивались, не давая Аморе отвести взгляд. Этот мужчина так явно отличался от других на корабле. Пираты в принципе славились тем, что были ублюдками, но этот образец перед Аморой был чем-то иным. От него исходила густая насыщенная тьма, что заставляла других подчиняться. Он был выше, шире и сильнее большинства. Среди всех этих хищников он был самым опасным. Амора просто знала это, чувствовала на уровне самых базовых инстинктов. Если бы элитный отряд стражниц атаковал корабль, они бы в первую очередь пришли за его сердцем. Возможно, поэтому Амора так сильно ему сопротивлялась. Ей хотелось доказать ему свое превосходство, поставить ублюдка на колени и заставить подчиняться. И тот факт, что он раз за разом пытался прогнуть ее только разжигало это желание.

На этом корабле не было существ сильнее их двоих. И это делало Дэмиана занозой в заднице Аморы.

– Так и будешь там стоять и смотреть? – произнес пират, не прерывая тренировки и все еще не смотря в сторону принцессы.

Она разумеется ничего не ответила и размашистыми шагами прошла в каюту к круглому столу слева. Ее взгляд метнулся к письменному столу, что стоял у ступенек, ведущих к кровати. Она заметила там что-то очень похожее на карту, и ее сердце пропустило удар. Она попадет сегодня ночью в каюту, чего бы ей это ни стоило.

Амора даже не пыталась сделать все аккуратно и буквально швырнула поднос на стол. Какая досада, вино разлилось по всей еде и столу. Подумала она с улыбкой на губах, которая тут же пропала, как только она услышала, как Дэмиан спрыгнул вниз. Она резко развернулась, собираясь уйти, но снова застыла на месте. Пират оказался слишком близко к ней. Слишком. И теперь все, что он видела – это его широкое мускулистое тело, покрытое черными метками. Они обнимали сзади его плечи, торс и руки, но спереди большая часть кожи оставалась чистой. Если не считать множественна шрамов. Амора впервые видела мужское тело так близко. Его тело. Мужчину, за которым она месяцами наблюдала с моря.

Все ее тело разом охватил знакомый жар. Тот, что она испытывала только, когда следила за ним. Этот мужчина был опасным неукротимым созданием, и мысль о том, чтобы обладать им разжигала ее точно так же, как и потребность в том, чтобы подчинить его. И что-то в синеве его глаз подсказывало ей, что в этом они были похожи. То, как он смотрел на Амору, заставляло ее кожу покалывать и пульсировать желанием.

– Если нравится наблюдать за мной, – вдруг заговорил он, и его хриплый голос эхом раздался где-то глубоко внутри нее. – Ты только скажи. Я с радостью утолю любые твои желания.

Ухмылка на его лице была по истине дьявольской, порочной. Черные волосы находились в полном хаосе, и Аморе пришлось сжать кулаки, дабы не позволить себе запустить туда пальцы. Она хорошо помнила, как другие женщины делали это. Стонали, хватаясь руками за его волосы и плечи, пока он доводил их до исступления. Какая-то ее часть была готова поддаться, ответить согласием на его предложение. Однако другая часть сопротивлялась, напоминая о том, что это он схватил ее, он связал, он бросил ее в камеру и пытал голодом, прикрываясь необходимостью получить информацию. Он с самого начала обращался с ней так, будто имел право на нее, просто потому что она была женщиной, у которой было то, что когда-то принадлежало какому-то пирату. Гребанная монета.

Он не заслужил ее тело. И уж тем более не заслужил ее мысли. Нет. Этот пират заслужил лишь страдания и агонию, которую она с радостью ему организует.

Старик напомнил ей кое-что. То, что Амора на мгновение забыла. Она была русалкой. Созданием, что своим голосом и песнями сводило с ума моряков и топило целые корабли.

До этого момента у нее не было возможности использовать свой природный дар. На русалках он не работал.