История литературных связей Китая и России - Ли Мин-бинь

русский – в основном с французского перевода этого сочинения, сверяясь с переводом на немецкий. Он читал, переводил и изучал Лао-цзы одновременно, и на это у него ушло целых десять лет. Работа была закончена в 1910 году, когда издательство «Посредник» опубликовало «Изречения китайского мудреца Лао-Тзе, избранные Л. Н. Толстым», основную часть которых составляли отобранные писателем суждения Лао-цзы (64 фрагмента), сопровождаемые двумя статьями: предисловием Толстого «О сущности учения Лао-Тзе», а также заметкой его ближайшего сподвижника И. И. Горбунова-Посадова (1864–1940) «О мудреце Лао-Тзе». Позднее, уже после смерти Толстого, в 1913 году был напечатан еще один перевод, подготовленный другими людьми, он назывался «“Тао-те-кинг” или Писание о нравственности». Перевод вышел с отметкой «под редакцией Л. Н. Толстого», переводчиком с китайского языка выступил профессор Киотского университета, крещеный японец и толстовец Д. П. Кониси (1862–1940), примечания к переводу сделал богослов и поэт С. Н. Дурылин (1886–1954). Принимая во внимание то обстоятельство, что переводы многих китаеведов того времени еще не увидели свет и существовали исключительно в рукописи, перевод Толстого стал известен раньше прочих, и, можно сказать, распространение «Дао дэ цзин» в России на ранних порах осуществлялось усилиями Л. Н. Толстого. С точки зрения Толстого, «непротивление злу насилием», «нравственное самосовершенствование», «всеобщая любовь», за которые он ратовал, или были весьма созвучны с такими содержащимися в высказываниях Лао-цзы и Конфуция понятиями, как «гуманность», «Дао-Путь» и «недеяние», перед каковыми Толстой преклонялся, или вовсе совпадали с ними. Получается, писатель естественным образом воспринял влияние китайских мудрецов.

В заметке «О сущности учения Лао-Тзе» Толстой упоминает, что «Дао достигается воздержанием от всего лишнего, телесного», «сущность учения Лао-Тзе есть та же, как и сущность учения христианского. Сущность и того и другого в проявлении, посредством воздержания от всего телесного, того духовного божественного начала, которое составляет основу жизни человека»[241]. Очевидно, что Толстой согласен с учением Лао-цзы о том, что на пути к моральному совершенствованию необходимо смирять и преодолевать плотские и материальные соблазны, дабы подняться к высокой духовности.

2. Как Гу Хун-мин пропагандировал китайскую культуру за рубежом

Толстой долго изучал традиционную китайскую культуру, но вплоть до преклонных лет так и не установил прямых контактов с самими китайцами, о чем весьма сожалел: «За всю мою длинную жизнь, я несколько раз встречался с японцами, но ни разу не встречался и не пришлось войти в сношение ни с одним китайцем, чего я всегда очень желал, так как с давнего времени довольно хорошо, хотя и, вероятно, очень неполно, как это свойственно европейцу, знал китайское религиозное учение и философию, не говоря о Конфуции, Менции, Лаотзе и комментарии на них. (В особенности поразило меня опровергаемое Менцием учение Ми-ти[242].)»[243]

К счастью, когда писателю было уже почти 80 лет, два китайца помогли ему частично реализовать это давнее желание, по собственной инициативе вступив с Толстым в переписку, и, хотя встретиться они не могли, поддерживали связь посредством писем. Согласно исследованиям Гэ Бао-цюаня, одним из этих китайцев был шанхаец Чжан Цин-тун, которого в те годы отправили для обучения праву в Петербургский университет; вторым же стал Гу Хун-мин из уезда Тунаньсянь провинции Фуцзянь.

Гу Хун-мин

Гу Хун-мин также известен под литературным псевдонимом Ханьбинь дуичжэ («Ханьбиньский чтец “Книги перемен”»). Род его происходил из Синьвэя, что в уезде Тунаньсянь провинции Фуцзянь. Гу Хун-мин родился в Малайзии, отец его был китайский эмигрант. В одиннадцатилетнем возрасте Гу Хун-мин уехал учиться на Запад, где провел тринадцать лет в Англии, Франции, Германии и Италии. Он говорил на десяти языках и во время обучения в Англии получил докторскую степень в Эдинбурге. После того как Гу Хун-мин в возрасте двадцати четырех лет вернулся на родину, его пригласил в свою ставку наместник Гуандуна и Гуанси Чжан Чжи-дун (1837–1909). В конце правления Цин Гу Хун-мин дослужился до поста старшего помощника начальника Министерства иностранных дел, после Синьхайской революции занял должность профессора в Пекинском университете, преподавая английский язык и литературу. Он обладал обширными познаниями и хорошо разбирался как в китайских, так и в западных делах, свободно владел многими языками, глубоко понимал западную культуру, но следовал конфуцианской морали и упорно придерживался традиций: будучи профессором современного университета, Гу Хун-мин и после провозглашения Республики продолжал носить небольшую жиденькую косичку, длинный халат и поверх него традиционную куртку, так что его называли «типичным пекинцем», а некоторые даже – «героем культуры».

Гу Хун-мин внес свой вклад в развитие культурных связей между Китаем и Западом. Он не только учил западной культуре в Китае, но, на собственном опыте познав раздираемое постоянными стычками великих держав западное общество, увидел все его недостатки, еще больше проникся величием китайской культуры и стал активно продвигать ее на Западе. В годы обучения, путешествуя по зарубежным государствам, Гу Хун-мин много писал на иностранных языках и публиковал разнообразные сочинения, добросовестно защищая и энергично распространяя китайскую культуру. Его произведения давно нашли мировое признание.

Размышляя подобным образом над общественным устройством, Гу Хун-мин вспомнил о Толстом, человеке глубоко гуманистических взглядов, и через сотрудника Генерального консульства России в Шанхае Л. Бродянского передал ему две свои книги, написанные по-английски: “Et nunc, reges, intelligite! The Moral Causes of the Russo-Japanese War” («Ныне, цари, разумейте! Моральные причины Русско-японской войны») и “Papers from a Viceroy’s Yamen” («Бумаги из ямэня[244] наместника»). Эти две книги и ныне хранятся в библиотеке в Ясной поляне, поместье Толстого, содержание их как раз и направлено на пропаганду превосходства традиционной китайской культуры и критику пороков культуры западной. В первой книге Гу Хун-мин объясняет причины войны, исходя из основ древнекитайских моральных воззрений, двух разных образов жизни Востока и Запада и из столкновения двух разных культур, а также обличает агрессивную политику европейских держав в Китае. Вторая книга знакомит читателя с традиционной китайской концепцией власти и новыми идеями реформистов, пропагандируя монархию.

3. Переписка Л. Н. Толстого и Гу Хун-мина

Книги в подарок Толстому были отправлены в марте 1906 года (писателю тогда было 78 лет). Толстой отреагировал на это очень быстро. Сначала он велел секретарю написать ответное благодарственное письмо и попросил своего близкого друга В. Г. Черткова (1854–1936) послать в дар Гу Хун-мину свои изданные за рубежом и запрещенные в России произведения[245]. Позднее, в сентябре – октябре того же года, Толстой уже лично написал открытое письмо под названием «Письмо к китайцу», которое было опубликовано на немецком и французском языках в венской газете “Neue Freie Presse” и в парижском журнале “Le Courrier Européen” («Европейский вестник»), что вызвало определенный резонанс в Европе и Азии. Одновременно было выпущено отдельное издание на русском языке, которое потом и вошло в «Полное собрание сочинений Л. Н. Толстого», напечатанное к столетию писателя. В 1911 году данное письмо было переведено на китайский язык и