Золотистая пыль - Татьяна де Ронэ

ее: прыгай, только осторожно. Марсель с Джимми на руках сидела на берегу и причитала: смотри, не поранься. От страха у Полин свело живот, она никак не могла решиться, а потом — раз! — и прыгнула. И, когда вынырнула на поверхность под аплодисменты Дага и матери, ее охватила гордость за себя.

Сегодня, столько лет спустя, она снова прыгает в пустоту. Но сегодня ей не страшно.

Полин прибавила скорость. Почувствовала ладонями, как легко завибрировал руль.

— Смотри, смотри, Лили! Мы расправляем крылышки!

Рино, Невада. Воскресенье 30 января 2000 года. 8 часов

Толпа притихла. В наступившей тишине холод почему-то чувствовался особенно остро. Журналистка и оператор отвернулись от Полин, нацелив камеры на обреченный отель. Восемь часов утра. Ничего. Что-то не так с взрывным устройством? Женщина в черно-белом платке, стоявшая перед Полин, шмыгнула носом.

Но вот один за другим раздались хлопки, как будто мальчишки взрывали петарды, но гостиница еще несколько секунд стоически держалась. Снова хлопки, уже более громкие, и вдруг кирпичная стена начала обваливаться. Ветер поднял облако пыли, и здание всей своей массой рухнуло вперед, на Сентер-стрит.

Падение заняло семь или восемь секунд, но Полин успела взглянуть на обращенные на восток окна угловых апартаментов на седьмом этаже, на панорамные окна бара, прежде чем фасад дрогнул, словно от удара невидимого кулака, и с громовым грохотом рассыпался.

Как могла в один миг исчезнуть целая эпоха существования Рино? Полин думала о тысячах постояльцев, которые с 1947 года жили в номерах гостиницы. Сколько радостей, драм, неожиданностей помнили эти стены, от которых, в отличие от городов-призраков, замерших в пустыне, теперь не осталось ничего, кроме груды мелких обломков. На нее нахлынули воспоминания: плотный ковролин коридоров, капающий кран в женском туалете, сладковатый запах гардеробной в подвале, зернистая кожа дивана в кабинете Кендалла, сигареты, которые они тайком курили с Китти и Харпер в служебном помещении возле автомата с кофе. Но если гостиницы «Мэйпс» больше не существовало, то картины, теснящиеся в голове, никуда не делись: так вспышка света оставляет след на сетчатке — белые розы в вазе на низком столике, разбросанные флаконы из-под нембутала, пепельные волоски на щетке, сережки под кроватью.

Столбы белой пыли вырастали над развалинами и уплывали в сторону реки, к толпе, что стояла на берегу, и люди начали аплодировать, кричать, свистеть. Полин не понимала, чему они так радуются. У нее от дыма и пыли щипало глаза. Она вспомнила, что Ник предупреждал: ей будет больно, но она не должна поддаваться этой боли. Ник был прав, потому что какая-то часть ее души отныне была навсегда погребена под этой грудой обломков.

Джим обнял сестру за плечи, словно почувствовав ее переживания, хотя она не успела сказать ни слова. Но не только радостные улыбки видели они вокруг себя. Молодая женщина в синей шапочке вытирала слезы — ее отец когда-то служил в «Мэйпсе» в казино. Пожилой мужчина с печалью поднес к губам красную розу.

— Как ты, мисс? — спросила Билли-Перл.

Камера снова нацелилась на Полин. Она не успела ответить подруге, не успела справиться с эмоциями, и журналистка спешила поймать момент.

— Готовы? — спросила молодая женщина, проверяя наушники. — Сейчас начнем.

Медленные, тягучие, с пронзительными всхлипами, звуки волынки отозвались в Полин такой же болью. Над зияющей пустотой на месте «Мейпса» медленно кружилась пыль.

Мейфэр, Лондон

Тот же день, воскресенье 30 января 2000 года

18 часов (время местное)

Пожилой женщине с рукой на перевязи никак не удавалось включить телевизор. Ей скоро девяносто, у нее сломана рука, но она каждый день преодолевает восемь этажей, чтобы добраться до своей комнаты под крышей. Вот уже сорок лет она живет в этом доме из желтого кирпича эдвардианского стиля, глядящего на Гровенор-сквер, и до сих пор подтрунивает над друзьями, которые с трудом переводят дыхание, стоя у ее дверей.

А вот с телевизором ей приходится просить помощи у Ленни. Ее ассистентка и подруга знает, что она ни за что не захочет пропустить новости из Соединенных Штатов. Она родилась там и каждый вечер обязательно смотрит по кабельному телевидению новости со стаканчиком красного вина. Ленни не может не восхищаться подругой, она уже лет двадцать на пенсии, но продолжает писать; ее стол завален бумагами и папками, она приводит в порядок архив, принимает друзей. Она по-прежнему элегантна, любит хорошие духи, носит изящные брючные костюмы с яркими косынками, собирает седые волосы в аккуратный пучок.

Ленни включила телевизор, нашла нужную программу, задернула шторы, отгородив комнату от сырой лондонской зимы, и отправилась на кухню за вином.

— Как вы смотрите на каберне? — крикнула она из кухни.

— Одобрительно, — прозвучал в ответ низкий, почти мужской голос.

Началась передача, но тут зазвонил телефон — соседка хотела узнать, как заживает сломанная рука. Пока они разговаривали, хозяйка не отрывала глаз от телевизора.

Ленни удивилась, когда подруга прервала разговор и сказала, что перезвонит.

— Ленни, можете сделать погромче?

По телевизору шел прямой репортаж: в облаках пыли рушилось какое-то здание. По экрану ползла красная лента с текстом: «Прощание с гостиницей „Мэйпс“, Рино, Невада».

— Вы что-нибудь о нем знаете?

— Я там даже останавливалась, — ответила старая дама, внимательно вглядываясь в изображение. — Но очень, очень давно.

Журналистка рассказывала, что гостиница «Мэйпс» была центром светской жизни Рино, пережила час громкой славы, а потом уступила место роскошным отелям-казино Лас-Вегаса. В начале восьмидесятых она закрыла свои двери для клиентов.

— Какое красивое здание! — вздохнула Ленни, глядя на красный отель, возвышающийся посреди города: на экране показали несколько старых фотографий.

Журналистка с микрофоном обратилась к женщине лет шестидесяти.

— Мы сейчас в Рино, штат Невада, перед гостиницей «Мэйпс». Мы разговариваем с Полин Базеле, ветеринаром из Калифорнии. Где именно в Калифорнии находится ваша клиника?

— В Маунт-Шаста.

— Как раз перед взрывом вы рассказали, что летом шестидесятого года работали в отеле «Мэйпс» горничной и у вас произошла встреча, которая коренным образом изменила вашу жизнь. Не могли бы вы рассказать об этом подробнее?

— Да, конечно. Однажды июльским утром я начала уборку в апартаментах, уверенная, что там никого нет. Но я ошибалась. Я включила пылесос и разбудила клиентку.

— У вас были неприятности? — спросила журналистка.

— Никаких. Она была со мной очень мила. Но я понятия не имела, кто передо мной.

— И кто же это был?

— Мэрилин Монро. Она жила в «Мэйпсе» и снималась в фильме «Неприкаянные».

— Вы хотите сказать, что вы ее не узнали? — удивилась журналистка.

— Нет, не узнала. Без макияжа она выглядела как обычная женщина.

Старая дама у телевизора рассмеялась и отпила глоточек каберне.

— Так и есть, — сказала она Ленни. — Миллеры тогда на всех парах двигались к разводу.