Золотистая пыль - Татьяна де Ронэ

Полин могла бы ответить Нику, что говорить не о чем, она устала после операции, но ей не хотелось кривить душой. Недомолвки рисковали разрушить их недавний союз. Она расправилась с тостом и налила себе еще кофе.

— Знаешь, не так просто выразить словами то, что я почувствовала.

Ник кивнул: тебе было горько? Нет, «горько» — неподходящее слово. Слишком много смешанных чувств, которые она пока не в состоянии разделить и назвать по отдельности.

— Наверное, было нелегко снова увидеться с ним. С отцом своей дочери.

Она больше на него не злилась, это совершенно точно. Желание закатить ему оглушительную оплеуху исчезло. Кендалл вызывал жалость. Невзрачный, снедаемый угрызениями совести, чуть ли не трогательный. Куда подевался тот амбициозный молодой мужчина? Конечно, снос гостиницы воскресил в ней множество воспоминаний. Когда они с Билли-Перл возвращались из Рино, подруга тоже заметила ее состояние и поинтересовалась, с чего это вдруг она затосковала. И настояла, чтобы они вместе проехались верхом.

— И ты послушалась?

— Да. Проехалась на Дансе. Это было просто отлично.

— Слушай, а может, тебе нужна лошадь? Чтобы ездить на ней и любить ее, а не только лечить? Твоя собственная лошадь?

Ник был прав. Ее собственная лошадь! Конечно, мустанг и, конечно, от Командора. Билли подберет для нее жеребенка, всему обучит и доставит ей. Полин эта идея привела в восторг.

Между тем рассиживаться было некогда: дел предстояло много. С минуты на минуту приедет доктор Мерилл, и они займутся Бархатной. Нику пора в Дансмюр, на работу. Он вернется вечером и приготовит ужин — сегодня его очередь. Ник, прощаясь, поцеловал Полин и вышел из теплой кухни на мороз. Пока он шел через сад к машине, она провожала взглядом его высокую подтянутую фигуру. Полин долго жила одна, преданно служила любимому делу и привыкла к мысли, что так будет всегда. И вот, пожалуйста, в ее-то возрасте! Разве эта поздняя любовь — не чудо? Она целиком отдалась этому новому чувству и ни о чем не жалела. Она была готова рискнуть.

Утро промелькнуло быстро. Привозили других лошадей, с разными болезнями, серьезными и не очень. Полин выписывала рецепты, успокаивала владельцев. Бархатная справлялась неплохо, но пока оставалась под присмотром — не стоило слишком рано трубить победу, все-таки кобыле удалили почти два метра тонкого кишечника. Доктор Мерилл был настроен оптимистически: Полин отлично справилась в критической ситуации, какой боится любой ветеринар. Но хорошо бы взять паузу — уже много лет она работает без передышки. Полин согласилась с коллегой. Она и сама подумывала о пенсии и будущих путешествиях.

В полдень Полин, как обычно, пришла на кухню, свое любимое место в доме. Пятнадцать лет назад она переселилась на ранчо, унаследовав клинику доктора Хикса, и, конечно, навела здесь свой уют. Появились полки с книгами, цветные коврики, картины местного художника-анималиста; переехала и мебель, оставшаяся от родителей. Но от дома по-прежнему веяло все той же деревенской основательностью и радушием. Он был меньше, чем на ранчо Велмы или Билли-Перл, но выделялся одной особенностью — в отличие от большинства построек в здешних местах он был двухэтажным. Полин любила вид из своей спальни — волны зеленых холмов, поднимающиеся к темному лесу, и парящая над ними гора Шаста, увенчанная белоснежным ледником и овеянная столькими легендами и преданиями. Теперь она точно знала, что не может жить без просторов, свежего воздуха, больших деревьев. Городская жизнь не для нее. Ник это понял сразу.

Полин принялась готовить обед. Скоро придет Лили, они вместе сядут за стол. И все же… Почему она никак не может избавиться от чувства потери? Что она потеряла? Невозможно понять. Лили всегда обедала с ней по пятницам, и они вместе составляли план на неделю. Полин часто спрашивали, как ей работается вместе с дочерью. Непросто. У Лили тот еще характер, и порой они яростно спорят. Правда, после сорока Лили смягчилась. И стала проявлять заботу о матери…

Стукнула входная дверь, и вошла Лили с большим свертком в руках, который положила на стол. На долю секунды Полин увидела в кухне Марсель — хрупкую и изящную, с темными волосами, собранными в хвост. Лили с рождения была похожа на бабушку, и с годами сходство только увеличивалось.

Полин рассказала дочери о своем разговоре с Кендаллом Спенсером и добавила, что очень удивится, если он вдруг позвонит. Лили сомневалась, что захочет знакомиться с отцом, о котором не помнила ничего. Пустое место. Все это время она обходилась без него, и он превратился в призрак. Возможно, таким он и останется.

Обедали наскоро, впереди ждало много работы.

— Ой, чуть не забыла!

Лили встала и осторожно развернула принесенный сверток. Надо же! Кукольный домик! Подарок миссис Миллер. Полин искала его и боялась, что он потерялся. Она даже вспомнила, что не хотела оставлять его у дочери, потому что Брук могла его сломать.

— Я подумала, что ты будешь рада его увидеть.

Кукольный домик выцвел, крошечные занавески висели лохмотьями, но в целом он держался бодро. Полин рассматривала его с невольным умилением. А Лили помнит Мэрилин? Дочь наморщила лоб: нет, ей же было всего три года. Зато она помнит свое нарядное платье, в котором ее повезли в «Мэйпс», к маминой подруге.

— Скажи, что ты чувствовала, когда взрывали «Мэйпс»? Ты же ни слова не сказала. Не успела приехать, сразу занялась Бархатной.

Полин держала в руках кукольный домик и пыталась найти точные слова, чтобы выразить непонятное для нее самой состояние, в каком она приехала из Рино. Потянулась за сигаретой, но вовремя вспомнила, что Лили давно просит ее бросить курить. В конце концов она ответила, что чувствует внутри какую-то пустоту и не знает, как ее заполнить.

— Какую пустоту, мам?

Как объяснить Лили, что гостиница «Мэйпс» была последней ниточкой, связывающей ее с Мэрилин? И все же она решилась. Она редко говорила Лили об актрисе и ее ближайшем окружении. Все это время события, развернувшиеся в апартаментах 614, были только ее достоянием, но она помнила людей, запах духов, звуки, разговоры. И вдруг гостиница «Мэйпс», где случилась такая важная для нее встреча, гостиница, горделиво царившая над Рино и ее юностью, обратилась в груду кирпичей.

— Понимаю. Ты чувствовала то же самое, когда узнала о ее смерти?

— Нет, тогда было по-другому.

Смерть Мэрилин 5 августа 1962 года стала для нее шоком, полнейшей неожиданностью, как абсолютно для всех, и поклонников актрисы, и людей, к ней равнодушных.

— Мы жили тогда в Дейвисе, да?

— Да, но в то воскресенье мы были в Рино.

Лили исполнилось пять лет,