Аллей-уп. Том 2 - Владислав Викторович Порошин

ним будущий первоклассный тренер, выбил мяч в моём направлении. Я со своей стороны быстро запустил в отрыв Серёжу Тараканова. И Тарик, прибежав в атаку, без раздумий вколотил мяч сверху. И когда счёт на табло стал — 56:106, Сергей тоже получили изрядную долю зрительских аваций. Сегодня, как это не смешно звучит, жители Каунаса болели не за родственный Вильнюс а за нас, баскетболистов из далёкого Ленинграда.

— Да, успеешь ты поговорить с Орловым, — вернулся к прерванному разговору Белов. — Что насчёт пива?

— Если успею, то я с вами, — кивнул я и пошёл на перехват мяча.

Дело в том что Йонас Казлаускас в желании сыграть быстро и неожиданно сделал длинную передачу на своего товарища Римаса Гирскиса. И этот пас я вовремя подкараулил. Я взмыл в воздух раньше литовского защитника, завладел мячом и пошёл на противоположное кольцо. По пути у меня попытались этот мяч отобрать. Поэтому пришлось совершить перевод между ног и сделать шаг назад. И тут я заметил, что до финального свистка осталось всего три секунды. Мне же до заветных 50 очков не хватало ровно одного точного попадания. Из-за чего я выстрелил по кольцу «Статибы» прямо отсюда, с восьмиметрового растояния. И мяч так хорошо пошёл, так пошёл, что когда он ударился в щит и вонзился в баскетбольную корзину, то я нисколечко не удивился.

«Сойдёт для сельской местности», — усмехнулся я про себя и, посмотрев на табло убедился, что счёт стал — 56:108, и на моём лицевом счёту сделалось ровно полсотни очков.

— Ты с нами пить пиво? — спросил Генка Капустин, подбежав ко мне после финального свистка.

— С вами, куда же я от вас денусь, — проворчал и я подумал, что тут весь советский баскетбол катится по наклонной плоскости в пропасть, а у вас только одно пиво на уме.

Глава 18

Утром в субботу 13-го декабря я и Владимир Кондрашин прилетели в Москву и после завтрака в гостинице «Аэрофлот» поехали в здание Спорткомитета, которое находилось на Лужниковской набережной. Дело в том, что идея с январским международным турниром в честь 70-летия отечественного баскетбола получила своё реальное воплощение. Причём локомотивом, который расшевелил неповоротливые советские шестерёнки, неожиданно оказался 35-летний комиссар Американской баскетбольной ассоциации Дэйв Дебуше. Если бы этот американец не развил бурную деятельность, то идея с турниром благополучно канула в Лету. Кстати, хоккейная Суперсерия 1972-го года, которой по праву гордится весь советский народ и про которую снято множество документальных и художественных фильмов, тоже воплотилась в жизнь благодаря американской деловой хватке. Эту серию смог воплотить в жизнь Алан Иглсон. Именно он провёл все переговоры с американским телевидением, с руководством НХЛ и с советским правительством.

— Даже не знаю, радоваться этому турниру или нет, — признался мне Кондрашин, когда мы шли по широкому коридору Спорткомитета.

— Конечно радоваться, — улыбнулся я. — Мы, Владимир Петрович, весь Ленинград на уши поставим. Да что там Ленинград, весь Советский союз прильнёт к телеэкранам. — Я прокашлялся и в вполголоса запел:

Будет небесам жарко!

Сложат о героях песни…

В спорте надо жить ярко,

Надо побеждать честно!

— Да-да, мы верим твёрдо в героев спорта, — хмуро пробурчал Кондрашин. — А если мы проиграем? — спросил он, когда мы остановились перед дверьми в приёмную председателя Спорткомитета Сергея Павлова.

— В спорте всякое бывает, — я развёл руки в стороны. — Ничего страшного. Зато станут понятны все наши слабые места и над чем нам работать при подготовке к Олимпиаде.

— Ну да, ничего страшного, — хмыкнул он. — Только по шапке дадут мне, а не тебе.

— Если вы боитесь, что дадут по шапке, то нужно переходить в шахматы, — резонно заметил я. — Там в лучшем случае кроют матом. В том смысле, что, кхе, ставят мат.

— Поговори мне ещё, — Кондрашин показал мне кулак и мы вошли в приёмную Павлова.

А там на диванчике нас уже поджидал главный тренер ЦСКА, Александр Гомельский. Его тоже пригласили на переговоры. Так как по предварительному проекту в турнире должны были принять участие: ленинградский «Спартак», московский ЦСКА, белградский «Партизан» и профессиональный американский клуб «Нью-Йорк Нетс». Так как «Нетс» являлась единственной командой, которая во время турне одолела нашу сборную СССР.

Гомельский сухо поздоровался и тут же поинтересовался:

— И кто же заварил всю эту кашу, Владимир Петрович? Нужен ли нам этот турнир в преддверии Олимпиады?

— По-вашему мнению перед Олимпиадой нужно сидеть тихо и не высовываться? — буркнул я. — И так уже нам кто-то оказал медвежью услугу, когда было принято решение, что в Еврокубках советские команды в этом сезоне играть не будут. Просто уму не постижимо — как можно было до такого додуматься и лишить разом всех баскетболистов драгоценного международного опыта?

— А вы, молодой человек, спросите об этом у вашего главного тренера, — хитро усмехнулся Гомельский. — Лично я спорил до хрипоты, что мы просто обязаны играть в Кубке чемпионов, в Кубке кубков и в Кубке Корача.

Я повернулся к Кондрашину и тут до меня дошло, что это была его идея — никого не пущать в Европу. То есть с одной стороны Владимир Петрович понимал, что мы должны играть против сильных соперников, а с другой он боялся поражений и этих игр не хотел.

— Я ошибался, — проворчал Кондрашин. — Сейчас понимаю, что был не прав.

— Да уж, — захихикал Гомельский. — А вы это забавное интервью читали? — спросил Александр Яковлевич и достал вчерашний номер «Советского спорта», где напечатали мой каунасский разговор с журналистом Алексеем Орловым. — Вы хоть знаете, какой вал писем пошёл в редакцию? Пишут из Минска, из Киева, из Москвы. И все вопрошают — как же так у нас в городе существует своя команда мастеров, а когда она будет играть при своих зрителях неизвестно, толи через год или через два? Так для чего существует баскетбол в стране — для галочки или всё же ради людей? Или вот ещё интересное место, моё любимое. — Гомельский развернул газету и, еле скрывая саркастическую улыбку, зачитал: «Буквально каждый баскетболист в курсе, что календарь чемпионата СССР свёрстан в интересах сборной страны. Однако если мы обратим внимание на формулу олимпийского баскетбольного турнира, то убедимся, что после группового этапа там следует стадия плей-офф, в которой сыграют лучшие команды. Тогда почему в чемпионате СССР отсутствует этот самый важный финальный этап соревнований? Куда подевался плей-офф чемпионата СССР? Допустим, наша сборная на Олимпиаде выиграет свою группу. А потом проиграет самый важный матч в полуфинале,