Семнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

Переключившись на волшебное зрение Коська курган осмотрел. Фиг вам называется. Нет ни малейших признаков жёлтого огня, как и любого другого. Не, это не показатель. Лещинам вырасти надо, а огню этому пробиться. Нужно сюда через год наведаться.

Глава 23

Событие шестьдесят шестое

Село Гаврилова Яма за последние полгода не просто выросло, оно стало настоящим городком. От Ростова это селище примерно в двадцати пяти верстах. Однако ехать напрямик не получится даже зимой. Там река Которосль такие изгибы и коленца выдаёт по заболоченным берегам, что на лодье получится пару дней добираться, а на коне или пешком вечность. Нужно сначала двигаться по дороге на Ярославль, а уж потом сворачивать на восток, когда эта заболоченная местность кончится. Получается чуть больше вёрст этих. В районе тридцати пяти. В общем, нормальный такой переход дневной.

Вообще из-за того, что есть вот этот кусок непонятный с мелкой заболоченной и очень и очень извилистой речкой, практически речного сообщения с городом нет. Отрезан Ростов от речных торговых путей. А значит и купцов, что ходят по Волге до Казани тоже. Река Которосль и дальше не прямая уж как стрела. Продолжает извиваться, то на северо-восток течёт, то на северо-запад свернёт, то снова на северо-восток уже при впадении в Волгу у Ярославля, но всё же уже как ни крути — это нормальная и вполне судоходная река. Не хуже Москва реки.

Вот Коська и решил сделать из селища этого логистический комплекс. Там тоже начали рубить крепостцу очередную, при этом одновременно сооружали пирс с лебёдками и складскими помещениями под боком. Рядом таможенный пункт построили и две казармы. Чуть дальше возвели уже дома для корабелов и сами доки. Петровский монастырь начал там возводить филиал. Пока осилили только часовню, но сейчас стройка кипит, за лето обитель должны воздвигнуть нанятые монасями люди и сами монахи с послушниками.

Артель корабелов заложила сразу три пятнадцатиметровые лодьи. Ни одна ещё не готова, но главный из них в Гавриловой Яме мастер Ярослав заверил, что через седмицу закончат первую, и можно для пробы в Ярославль сходить. Именно Петровский монастырь пообещал предоставить парусное снаряжение и пятерых монасей и послушников, что умеют с парусом обращаться. Это и понятно основной доход монастырю приносит рыболовство. Ну, а четырнадцать гребцов можно будет легко набрать среди дружинников, при этом ещё и кастинг на самых здоровых лбов устроить. Нет людей, которые откажутся за пару седмиц плавания заработать себе новенькие с иголочки зубы. Коська аршины в метры для себя перевёл со слов главного корабела, но потом сам прошёл вдоль почти достроенной лодьи и шагами посчитал. Ну, приврал Ярослав. Пятнадцать это со всякими острыми концами, да и то с натяжкой. Но тринадцать метров точно будет и смотрится кораблик вполне себе.

В Казань уже поздно плыть. Да и особо не с чем пока. Эти два товарища, которые предыдущие князья Ростова, ни одной шкурки, даже молью травленной, не оставили в закромах Родины, всё с собой в Москву утащили, как и всё, что было медного, бронзового или железного.

Потихоньку фактории, что стал Коська сооружать по княжеству, где меняют серебро и золото на меха, начинают работать, кроме того кличь брошен по всей округе, что за десять шкурок соболя, норки, куницы или горностая можно получить акромя серебра жетон медный, который при посещении Ростова можно поменять на два дня пребывания в санатории «Здоровые премоляры» и поправить там себе прикус. В смысле, снова появятся все зубы и кусать можно будет хоть гвозди.

Коська с Афанасием Горбатым переговорил, мол, а как с Великим Устюгом дела обстоят, везут ли мягкую рухлядь оттуда. Окольничий подтвердил, что всё нормально, везут и много, но… вот полгода уже прошло и ничего с северов не поступило. Прямо напрашивался туда поход для наведения порядка. Пушнина — это основной товар и в торговле с Казанью и в торговле с Европой через Новгород или Псков. И по словам боярина большую часть мягкой рухляди как раз и поставлял Великий Устюг. Точно там братец Александра Константиновича засел и всё под себя подгрёб. Надеется стать удельным князем? Думает, далеко и его не достанут?

То что туда нужно зимой по льду или весной по реке идти на лодьях это понятно, но тут по дороге из Вологды домой мысль одна посетила Коську. Из Великого Устюга нет другой дороги кроме как по реке Сухона. За одним исключением. И это исключение Коське нравилось. Река Вологда впадает в Сухону верстах в двадцати от Вологды на северо-восток, если по прямой, а если следовать всем изгибам Вологды, то верстах в тридцати. И если не сворачивать в Вологду, а плыть из Устюга дальше по Сухони, то попадаешь в огромное Кубенское озеро, которое потом соединено с Белым, а потом и с Онежским озером реками.

Получается, что Владимир Константинович может наладить торговлю не с Москвой, как было до этого, а с Новгородом и сотни и сотни шкурок пойдут если не к врагам, то к конкурентам, усиливая его.

Так не должно быть. И выход простой. Там, на слиянии Вологды и Сухоны, нужно поставить таможенный пункт. И при нём обязательно должна быть артиллерия и несколько лодей, чтобы заставить купцов или ушкуйников, или княжьих людей пристать к таможне и объяснить, а чего это вы и откуда везёте.

И это опять крепостцу надо строить. Где же на всё это взять людей и денег. А ещё ведь в каждую крепостцу гарнизон нужно садить. И скорее всего вахтовым методом. А ушкуйники ребята серьёзные и малыми силами там не обойтись. Вот и думай, а какой там гарнизон нужен?

Самое же плохое, что сколько бы он этих фортов или малых крепостей не построил, а тут же появляется сразу ещё несколько мест, где обязательно тоже строить нужно.

— Афанасий Никитич, — выслушав очередной доклад окольничего, что в Ростовском княжестве финансы поют романсы, и того нужно, и этого, и другого и всё раньше чем срочно, Коська решил чуть копеечек заработать, — Афанасий Никитич, а сколько ты гривен дашь, если вот эту крепостцу и поселение рядом с ней, которое скоро настоящим городом станет в честь тебя переименовать?

— Как это в честь меня? —