Семнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

— Синее пламя. Небо синее? Возможно — это управление погодой? Хотя, думал уже об этом, а как это пламя до облаков доставить.

Коська книгу Сашке отдал и велел спрятать в тот сундук с двойным дном. Его же привезли из Менска. Теперь она опять год не понадобится, а то и дольше, каждое следующее пламя всё тяжелее разгадать, да и найти. Жёлтый источник вообще пока один.

Глава 25

Событие семидесятое

Дмитрий Иванович — Великий князь Московский за последние полгода ещё чуть похудел и ещё немного подкожного жирка в мышцы переработал. Коська явно ему обмен веществ восстановил, а упражнения физические усугубили процесс. Теперь перед Касьяном свет Ивановичем не гора жира сидела, а совсем даже богатур, ну, бывает, чуть ростом не вышел, где-то метр семьдесят. Зато плечи широкие, и по рукам под шёлковой рубахой мышцы перекатываются. И не скажешь, что совсем недавно жиртрестом был.

— У нас сидит. А куда ему ещё податься? А ты Касьян… Иванович почто спрашиваешь? — и подозрительную физиогномию под бородой Дмитрий Донской соорудил. А чего, так-то всем известно, что Олега-то Ивановича из огнестрела порешили, вот он первый подозреваемый, правда, из рассказа литвина следует, что он в это время Вологду воевал. Это совсем в другой стороне от Рязани. А один чёрт подозрительно.

— Так отец его… Ну, Великий князь Рязанский Олег Иванович обоз ведь мой… м… обоз княжества теперь моего, когда те возвращались с битвы с Мамаем, пленил, и так и не вернул. Да, за брони и оружие павших воинов обидно, но железо — это железо, купим, добудем, произведём. Лошадок вырастим или у поганых захватим, да уже захватили и вырастили, а вот людей он часть всё ещё у себя держит, в холопы определил. В смысле, земля ему кирпичом, так поступил Олег Иванович, и раз в Гиену кто-то его отправил, в Огненную, то сын мог бы и вернуть теперь всё это.

— Да? Хм. Нет, теперь Родослав ничего этого сделать не может. У меня живёт. В одних портках прибежал. Да и чего с него возьмёшь. Отрок совсем, только пятнадцать недавно лет-то исполнилось, — Великий князь Московский глянул на собеседника, и гоготнул, — Ха, так и ты не вельми старше. Но он дите просто по сравнению с тобой, Касьян Иванович. Иван Владимирович — князь Пронский, а теперь и Великий князь Рязанский не думаю, что согласится тот обоз вернуть. Он ничего у… видишь, даже не у тебя… не забирал. А людишек? Выкупи. Отправь какого боярина, пусть найдёт да выкупит, — а ведь хороший совет, Коська сплюнул мысленно, его юношеский максимализм про такой простой выход не дал подумать. Гормоны блин блинский.

— Дмитрий Иванович, а Москва чью сторону держит, не будет вмешиваться в Рязанские дела? — Коська явно опоздал с этой Вологдой, да и теперь ею прилично так связан, чтобы самому заняться наведением порядка в Рязани. Да ещё оказывается Родослав этот сторонников там не имеет, раз голым и босом сбежал в Москву, практически к врагу Рязани.

— Мы в стороне, дела нет. Иван Владимирович Пронский в Орду к Тохтамышу за ярлыком на Великое княжение поехал. Погодим, посмотрим, с чем вернётся.

— Угум. А если с войсками вернётся, соседа зарвавшегося наказать за дерзость и заставить выход полный платить?

Только сейчас Коське эта мысль в голову пришла. Да и не могла раньше-то прийти, он просто вот этой информацией не располагал.

Собеседник отшатнулся от Коськи, словно тот ему пощёчину залепил. Схватил кубок с мёдом стоялым с массивного дубового стола и опрокинул в себя. Резко опрокинул, мутная жидкость стекла по усам, бороде и тонкими ручейками на алую шёлковую рубаху потекла.

— Думаешь? — князь московский бухнул кубком об стол и пятернёй согнал капли с бороды на многострадальную рубаху.

— Уверен. Тохтамыш не дурак. Обязательно воспользуется. Главная забава всех ханов ордынских — это русских князей между собою стравливать. Разделяй и властвуй. Кто-то им эту римскую мудрость сказал.

Фраза «разделяй и властвуй» (лат. divide et impera) действительно стала известным принципом, но её первоначальный автор остаётся неизвестным.

— Так может пока нет князя? Хм. Тут подумать надо. Князя нет, но войско есть. Затворится в Переяславле-Рязанском. Осада будет, а тут поганые. Подумать надо.

— Не советчик я тебе тут, Великий князь. Других советчиков ищи. Есть две мудрые мысли на этот счёт у тех же римлян древних. Первая — сидя в обороне войны не выиграешь. В нашем случае — это затворившись в Кремле. И есть другая, что обороняющая сторона несёт потерь в три раза меньше, чем нападающая. Нападанцы просто кончиться могут. Уйдут тогда. Вот и думай, Великий князь, — Коська развёл руками, — А что, Дмитрий Иванович, голубятника-то с голубями в Рязань послали?

— Думай! Думаю. Послали. Так что, если Тохтамыш там появится, то через несколько часов получим весточку, и в Нижний Новгород послали, те до Владимира долетят, а от Владимира прямо сюда. Проверили уже. Нормально голуби долетели. Ты я слышал, тоже к тестю, к Васильичу голубятника отправил. Готовы будем в этот раз, не пройдут поганые тайно. — гордо эдак сказал, будто не он аж в Кострому сбежал, а какой-то другой Дмитрий Иванович.

После посещения Великого князя и организации лечения зубов и глаз у себя в тереме на подворье Вельяминовых, Коська вспомнил про кофе и направился в Великий посад к генуэзцам.

Конечно учили. И брат Константин учил, и Язеп немного, и потом в школе иногда на уроках латыни и греческого вместе с сестренкой Варюшкой уже в Ростове сидел, и вдруг оказалось, что ничего он не знает, а если и знает, то говорит с таким акцентом, что Оберто Скриба — старший в купеческом доме только головой мотал и по три раза переспрашивал, чего князю угодно, пока не появился чернявый малый, как потом оказалось, болгарин, который вполне сносно на русском балакал и знал современный италийский.

Ткани, специи с благовониями и кое-какие ювелирные изделия, ну и совсем мало необработанных камней, вот и всё чем торговали генуэзцы. Вина немного и соли ещё. А нет, чуть не половина экспорта, но это как бы за скобками — это масло для лампадок или елей. На самом