Развод в 55: Адвокат, защищайся сам! - Ксения Соболева

— Я это уже слышала от Киры.

— И она права.

— Пусть проект используют не мою семью.

— Ты прекрасно понимаешь, что это центральная часть запуска.

— Тогда надо было спросить центральную часть запуска заранее.

Вадим замолчал.

На улице сигналили машины. Из соседней квартиры доносился звук телевизора. В маленькой гостиной было тесно для разговора, который раньше происходил бы в просторном доме с длинным столом между ними. Теперь расстояние между Татьяной и мужем составляло меньше двух метров, и она могла видеть каждую мелочь его лица: седую щетину у подбородка, маленькую красную точку возле носа, складку между бровями.

— Я действительно хотел сделать всё спокойно, — сказал он после паузы.

— Знаю.

— Нет. Ты всё время изображаешь это как манипуляцию, но я правда пытался предусмотреть последствия.

— Для кого?

— Для всех.

— Опять.

Вадим раздражённо сжал пальцы.

— Хорошо. Для тебя. Ты семь лет не работала. У тебя не было собственного стабильного дохода. Ты жила в доме, которым практически не занималась финансово. Я понимал, что после развода ты окажешься в ситуации, где придётся заново учиться распоряжаться деньгами.

Татьяна посмотрела на него.

— Я практически не занималась финансами?

— В последние годы.

— Я оплачивала весь дом.

— С карты моего счёта.

— Нашего семейного счёта.

— Формально моего.

— Вот теперь честнее.

— Тань, я не пытаюсь унизить тебя.

— Продолжай.

Вадим помолчал, словно решал, насколько далеко идти.

— Ты сама видела перевод денег.

Татьяна сразу поняла.

— Видела.

— И уже, наверняка, решила, что я прятал накопления.

— Я этого не говорила.

— Но подумала.

— Не знаю.

— Я перевёл деньги, чтобы ими можно было нормально распоряжаться.

— Только тебе.

— Потому что кто-то должен был защитить их от решений, принятых в состоянии эмоций.

Татьяна сначала не поверила, что услышала.

— Защитить от меня?

— Не конкретно от тебя.

— От кого ещё?

— От ситуации.

Она тихо рассмеялась.

— Ситуация имеет банковскую карту?

— Ты прекрасно понимаешь.

— Нет. Объясни.

Вадим повысил голос совсем немного.

— Ты семь лет не имела дела с серьёзными финансовыми решениями. Твои расходы были бытовыми: дом, продукты, мама, какие-то свои покупки. Я управлял инвестициями, счетами, налогами, крупными платежами. Когда стало понятно, что развод неизбежен, я перевёл часть средств на счёт, где мог контролировать их использование до урегулирования.

— И оплатил оттуда свой курс.

— Наш будущий источник дохода.

— Наш?

Вадим замер.

Татьяна чуть наклонилась к нему.

— В соглашении написано, что будущие доходы от проекта твои.

— Потому что проект мой.

— А деньги на него частично наши.

— Это вложение было сделано до фактического раздела.

— Удобно.

— О господи.

Он встал.

Татьяна осталась сидеть.

Вадим прошёл к окну, постоял несколько секунд, потом повернулся.

— Вот поэтому я и говорю, что тебе сейчас тяжело оценивать вещи объективно.

— Потому что я считаю.

— Потому что ты цепляешься к каждой детали.

— Я раньше за это зарплату получала.

— Семь лет назад.

Татьяна почувствовала удар.

Вадим сразу понял, что попал, и продолжил.

— Тань, я не хочу тебя обидеть. Но ты правда выпала из реальной жизни. Семь лет твой мир состоял из мамы, дома, врачей и таблеток. Ты сейчас вернулась в офис на несколько недель и уже решила, что снова видишь всю картину.

— Я не решила.

— Но ведёшь себя именно так.

— А ты?

— Что я?

— Ты всё ещё считаешь, что видишь мою картину лучше меня.

Вадим раздражённо выдохнул.

— Посмотри на себя со стороны. Ты уехала из дома, вернулась к Рожкову, нашла какого-то представителя, начала писать на телевидение, блокировать рекламу, разбирать счета. Всё за несколько недель.

— Да.

— Это нормальное поведение?

Татьяна даже улыбнулась.

— Для женщины, которой сообщили о разводе, подделали согласие и перевели деньги? Думаю, вполне.

— Вот. Опять «подделали». Ты уже решила, что это сделал я.

— Я не говорила.

— Но подразумеваешь.

— Вадим, мне вообще не важно, сам ты двигал мышкой или кто-то из твоей команды. Мне важно, что ты считал моё согласие ненужной формальностью.

Он замолчал.

Татьяна увидела, что именно эта формулировка задела сильнее остальных.

— Ты правда так думаешь, — сказала она.

— Нет.

— Думаешь.

— Не надо говорить за меня.

— Смешно.

— Что?

— Ничего.

Вадим снова сел.

Теперь заботливость исчезла почти полностью.

— Михаил очень вовремя появился, — сказал он.

Татьяна почувствовала, как всё внутри напряглось.

— Не начинай.

— Почему?

— Потому что это уже было.

— И потому что тебе неприятно слышать?

— Потому что это неправда.

— Возможно.

Татьяна посмотрела на него.

Вадим усмехнулся.

— Твоё любимое слово.

— Очень остроумно.

— Я серьёзно. Ты была в шоке, позвонила человеку, с которым много лет не общалась, он тут же дал работу, помогает с переездом, теперь, думаю, ещё и советует, как вести себя со мной.

— Нет.

— Конечно.

— Он вообще предложил один раз помочь публично, а я его послала.

Вадим поднял брови.

Татьяна сразу пожалела, что рассказала, но поздно.

— Интересно.

— Что?

— Ничего.

— Вадим.

— Просто удивительно, насколько быстро вы перешли к личным вопросам.

— Это был вопрос о документе.

— Я не об этом.

Татьяна почувствовала усталость.

— Ты хочешь обвинить меня в романе?

— Нет.

— Тогда перестань ходить вокруг.

Вадим наклонился вперёд.

— Я хочу сказать, что ты сейчас очень уязвима. А Михаил не мальчик. Он видит женщину после развода, старую знакомую, которая зависит от его работы и внимания.

Татьяна холодно посмотрела на мужа.

— Я не завишу от его внимания.

— Пока.

— Остановись.

— Почему? Потому что я прав?

— Потому что ты говоришь мерзость о человеке, который ничего тебе не сделал.

— Я его знаю.

— Нет.

— Знал достаточно.

— Семь лет назад.

— Мужчины не меняются настолько сильно.

Татьяна почувствовала почти физическое отвращение.

— А женщины?

Вадим усмехнулся.

— Женщины тоже.

— Вот как.

— Тань, я не пытаюсь тебя унизить.

— Ты часто говоришь это перед тем, как унизить.

Он сжал челюсти.

— Хорошо. Хочешь прямо? Михаил сейчас рядом, потому что ему приятно чувствовать себя нужным. Может быть, ему даже нравится идея тебя спасти. Но