Патриот. Смута. Том 19 - Евгений Колдаев

— Можно. — Пришлось ответить ему. — Только в гордыне своей разве дозволят они? Мыслю я, что заговор зреет. Мыслю, люди что в кремле сидят, в обход Игоря Васильевича, казну нашу решили себе прибрать. Жалование — то вам как, выдано?

— Нет. — Сотники загалдели, заворчали. Год действительно подходил к концу, а денег не было. Пока не было, и Воротынский это знал. Сложные политические заходы могли не работать. А вот отсутствие оплаты, серебра на руки, работало всегда.

— Вот. А на Земский Собор денег потратится. А на нас, на вас, сотники мои. На тех, кто Москву хоронит от ворога и порядок здесь блюдет, присматривает. Что? Нет денег?

— Недобро. — Закивали, загалдели сотники.

— Наемникам то серебро ушло. То что в казну собралось. Ко Смоленску двинулось. А вам?

— Недобро. — Замотали они головам.

— Верно. Сотники мои. А я мыслю, надо нам свою правду в Москве строить. Денег вам требовать.

— То добро! — Выкрикнул один, сидящий дальше всех. Воротынский порадовался. Все же предворительные договоренности работали. Посадить нескольких людей повыше, поднять, приплатить, всегда помогало.

— Денег нам потребно. Без денег никак. — Сотники волновались.

— Вот и на Земский Собор придем и скажем. Где золото? Григорий Неуступыч! Или того хуже! Казну нам предъяви!

Собравшиеся кивали, а Воротынский перешел ко второй части своих крамольных речей.

— Сотники мои. А что до дел наших? Игорь Васильевич далеко. А какие еще кандидаты — то? Кого на Соборе выбирать?

— Так. Его. — Неловко проговорил сидевший ближе всех.

— Его-то можно. Он человек толковый. Но. Первое дело. Далеко он. Воюет. А война. Не мне вам рассказывать. Шальная пуля, удар сабли. Предательство. Да мало ли что. Застрянет где-то в Швеции. А нам тут что? Ждать?

— Нет. — Опять донеслось с самого края стола. Противоположного. — Эти чурбаны чертовы, понаехавшие. Беспорядок один. Видано ли? Хана убили. А что будет через неделю, через две? Со злобы друг друга резать начнем и бить. Нет! Собор есть. Выбирать надо. Его или кого еще иного.

— А есть еще кто у нас на земле — то? Что скажете.

Стрельцы замолчали, задумались.

— Думаю. Шведа и ляха вам не надобно. — Усмехнулся он. — Мстиславский, что как пес помер, он же как раз хотел ляха. А нам. Спасибо Игорю Васильевичу за это. Нам же не надо такого.

— Нет! Православный должен быть. Точно! И говорил чтобы по нашему!

— А что до Романова? А? Сын у него малой есть?

Повисла тишина. Сотники переглдывались. Как-то не думали они, чтобы кого-то еще кроме Игоря Васильевича выбирать.

— Это я, сотники мои, к чему? — Добро улыбнулся Воротынский. Хотя внутри у него клокотал азарт. Сейчас он пытался понять, а насколько вообще та партия, которую он затеял, может сыграть. Насколько он сможет развернуться здесь в Москве. Пока нет Игоря. — Выбор — то он на то и выбор, чтобы выбирать. А не просто одного человека назначать.

— Так Игорь…

— Бесспорно! — Перебил попытку здравомыслия Воротынский. — Бесспорно Игорь Васильевич человек достойный. И я сам. Я за него голос свой отдам. Коли вернется он. Коли жив будет.

А вот в этом Иван Михайлович как раз и сомневался. Он сделал многое для того, чтобы надолго оставить этого бесшабашного юнца на севере. А может и навсегда, в зависимости от везения. Он же сам не хотел, вот пускай и воюет. А мы тут боярами другого посадим. О чем и не преминул сказать своим сотникам.

— Но, я же говорю. Война, дело не простое. Сегодня Игорь жив, а завтра? А нам же царь здесь и сейчас нужен. Такой царь нужен, чтобы не лилась кровь на улицах. Спокойный, добрый, христолюбивый. — Он окинул взглядом сотников стрелецких, добавил. — Тишайший.

— Добро! — Заорал его человек с другого конца стола. — Тихий. Хватит нам Смуты. Игорь, уж больно… Больно злой. Как он! Как он, собратья! Мстиславского, боярина, посек. Прямо в соборе. Видано ли дело? Да и короля! Дело великое, короля выкрал, но…

— Говорят колдун он. — Внезапно вмешался второй сотник. — Говорят, как раз… Мои люди — то видели казака Корелу.

— Неужто? Того самого?

— Упыря?

— Атамана Корелу?

— Да. Он же колдун знатный. Человек известный. Сам дьявол с ним в кости играл. Зелено вино пивал.

— Корела? Это тот кто через стены кремля летал за Годуновой?

— Да не. За боярыней какой-то. Не Годуновой.

— Да говорю тебе, точно.

— Да не.

— Но летал.

— Да кто там разберет.

— Точно говорю.

— Брехня.

— Да я тебе…

Сотники явно разошлись, но сам настрой все больше радовал Воротынского.

— Сотники мои верные! — Повысил гостеприимный хозяин свой голос. — Он же сам на трон не желал. Верно? Сколько раз говорил. Собор! Выбрать надо достойного.

— Верно!

— Колдун, не колдун. Тут не ведомо. — Решил сгладить углы воевода. — Но мыслю я. Мы сами выбрать должны. Собором. Того, кто нам ценен. А не конкретного человека. В этом же смысл Земского Собора. Молодого, тишайшего, христолюбивейшего. Чтобы Смута закончилась и тишина настала на Руси. — Он вздохнул, поднялся, перекрестился. — Натерпелась Русь. Тишина ей нужна и покой. А Игорь, он же… Он человек дойстойный, спору нет.

— То да! То верно!

— Славный он!

— Боевитый!

— Лихой!

— Да. — Проговорил Воротынский. — Но разве Тишайший? При нем нам и без Смуты будет, как в царстве пепельном горячо и жарко. Что мыслите?

Сотники замерли, начали переглядываться. И, казалось, пришли они сюда с одним настроем, а сейчас получалось, что менялось все. И мысли как-то пошли в сторону, Смуте конец нужен. Царь нужен. Но Игорь же да, слишком он злой, молодой, лютый. Просто так он не оставит ничего, и не будет на Руси столь нужной Тишины.

— Тишина нужна. — Повторил Воротынский и улыбнулся.

Глава 21

Москва. Белый город. Поместье, где встали касимовские татары

Мухаммед-Мурад, сын касимовского хана и теперь, судя по всему, человек ставший новым ханом, если на то будет воля неба, ревел как зверь. Всего несколько часов назад ему было до одури страшно. Он не был смельчаком и не был отважным воином. Ему осточертело ездить с