Шторм в сердце империи - Ян Анатольевич Бадевский

Бессмертная наградила меня пристальным взглядом.

— А знаешь… Ты местами угадал. Но по большей части ошибаешься.

— Самое время меня просветить. А то, знаешь ли, я Бродягу отпустил в Фазис, и сейчас тут один, без транспортного средства. Чтобы нам с тобой выбраться, придётся заказывать межгород и вызванивать домоморф. А это всё — лишние задержки.

Маро несколько секунд колебалась.

А потом приняла решение:

— Помнишь, мы с тобой как-то говорили о моём прошлом? Об отце, матери? О том, что у меня были мужья, дети? Я прожила долгую жизнь, хотя мне и далеко до некоторых бесов из других кланов.

Конечно, далеко.

А ещё тебе далеко до меня, девочка.

Ты даже не представляешь насколько.

— Что-то припоминаю, — неуверенно сказал я. — Клан тебя слил.

— Мы с Хасаном их люто ненавидели, — добавила мечница. — И не только мы, все ребята. Ты не представляешь, каково это — за что-то сражаться, а потом… быть выброшенным. Как мусор.

На самом деле, представляю.

За две тысячи лет я пережил и не такое.

— Что они тебе предложили? — надавил я. — Почему ты вернулась?

— Спасение сына, — тихо промолвила бессмертная.

Вот это было неожиданно.

— А говорила, все твои дети умерли.

— Не все.

— И что с ним? Сколько ему лет вообще?

— Давай, я начну сначала. И чай всё-таки заварю.

— Хорошо, — сдался я. — Но нас наверняка сейчас слушают телепаты. Да и микрофоны могут быть…

— Без разницы, — отмахнулась Маро и пошла заваривать чай. — Всё, что ты сейчас услышишь, они знают. И Трубецкой, и Барский.

Через несколько минут мы сидели, потягивали ароматный травяной напиток и неспешно беседовали. Говорила, в основном, Маро. Я слушал, иногда задавал уточняющие вопросы.

Картина вырисовывалась интересная.

У Маро был сын, которому сейчас что-то в районе пятидесяти. То есть, он выглядит гораздо старше своей матери. Наверное, если их поставить рядом, можно подумать, что это дед с внучкой. Правда, рядом они уже давно не стояли. Мужику бессмертие не передалось по наследству, и он медленно, но верно старел. Мать искала решение, но что она могла? Изменить ситуацию способен только Абсолют, которым я до сих пор не научился пользоваться. Ирония судьбы в том, что сын Маро, будучи талантливым артефактором и каббалистом, начал странствовать по миру в поисках скарабея, лежащего сейчас у меня в сейфе. Это тот случай, когда путь оказался интереснее конечного результата. Развиваясь и совершенствуясь, Лука пересекался с разными тайными обществами, выполнял правительственные заказы в Японии и Наска и даже ухитрился стать одним из основателей группировки, известной как Добрый Эх. Земля, как говорится, круглая.

А потом Лука осел в тайных лабораториях Эфы.

— Хочешь сказать, вы состояли в одном клане? — удивился я.

— Только я об этом понятия не имела, — с горечью произнесла Маро. — Всё, над чем он работал, было жутко засекречено.

— И вы не общались?

— Общались, почему же. Только он не имел права ничего разглашать. Я несколько лет думала, что Лука продолжает оказывать каббалистические услуги в частном порядке.

— Уверен, это было выгоднее. Странный выбор.

— Не странный, если учесть характер его работы, — покачала головой бессмертная. — Артефакты, вносящие изменения в организм.

— И он достиг успеха?

— Кто ж признается.

— Ладно, — я поставил на подоконник пустую чашку. — Связь всё ещё от меня ускользает. Когда тебя вычеркнули из кланового реестра, Лука всё ещё работал на Эфу?

— Да.

— Что дальше?

— Я не могла вернуться в страну.

— Но ты приехала и вступила в клан.

— Именно тогда мастер Мерген заявил, что не примет участия в следующем Турнире. Его никто не слушал, но он поставил окончательную точку. И добавил… что с задачей могу справиться я.

— Вы давно знакомы с Мергеном?

— Как тебе сказать… Лет семьдесят.

Я чуть не выпал в осадок.

— Он — твой наставник?

— В некотором роде. Один из.

— Хорошо, им был нужен перспективный боец, — продолжил я рассуждения. — И у них был твой сын. Мы упираемся в банальный шантаж. Ты на крючке, можно манипулировать.

— Не совсем так, — покачала головой Маро. — Тут всё гораздо сложнее. Видишь ли… Трубецкой договорился с одним из тайных обществ о совместном проекте. Это устраивало всех. Лука хотел докопаться до секрета бессмертия. Трубецкие мечтали модифицировать отдельных бойцов, превращая их в совершенных убийц. А тайное общество… у них тоже были свои цели. Целый сектор НИИ передали этим фанатикам, Лука уехал из Фазиса. Я до сих пор не знаю — куда.

— Всё равно не понимаю расклад.

— По договору Лука должен был временно выйти из клана, что он и сделал. Трубецкой пообещал сократить контракт и организовать для меня встречу с сыном, если я соглашусь представлять Эфу на Турнире. Более того, Луке обещали новые документы и новую личность, чтобы на его след не вышли инквизиторы. В случае победы на Турнире мы вдвоём могли покинуть Фазис и уехать из России. Нас бы никто не искал.

— Ты хоть сама в это веришь? — не выдержал я.

Вся эта история не выдерживала критики. Эфа никогда бы не отпустила человека, способного ей предоставить уникальную биотехнологию.

— Не важно, — вздохнула бессмертная. — Князь больше не контролирует ситуацию. Тайное общество, на которое работал Лука, бесследно исчезло. А мой сын оказался в заложниках у Дома Рыси.

Глава 30

— Погоди, — я наклонился вперёд, опершись на подлокотник кресла. — Рыси? Они здесь каким боком?

— Сергей, у нас пять кланов, — напомнила Маро. — А если смотреть правде в глаза, то шесть.

— Ты про Тигров?

— Да. Это полноценный клан, объединивший два Великих Дома. Просто Чингисы и Старки не могут пробить стену, воздвигнутую их предшественниками. Добиться политического признания.

— И не добьются, — уверенно заявил я. — В этом правящие Дома будут солидарны.

— Лишний конкурент ни к чему, — согласилась Маро. — Но мы с тобой упустили важную деталь. Все Пять Кланов одинаково сильны. И если Дом Рыси меньше мелькает в новостях, это не значит, что у него слабее позиции или хуже разведка работает. Сапеги очень хитры. Всегда такими были.