Шторм в сердце империи - Ян Анатольевич Бадевский

— То есть, они разобрались с тайным обществом, на которое работал твой сын? Перебили там всех, захватили материалы и ключевых сотрудников…

— Возможно, — поправила Маро. — Никто не знает.

— И что, они сделали свой ход?

— Да. Передали Барскому сообщение. По неофициальным каналам.

— Хотят, чтобы ты снялась.

— Нет, — бессмертная хмыкнула. — Просто озвучили сам факт. Дескать, Лука у них, передайте госпоже Кобалии.

— Барский мог и не передавать, — задумчиво произнёс я.

— Он бы так и сделал, — не стала спорить мечница. — Но в письме было маааленькое уточнение. Если сведения от меня скроют, и я выйду на арену, Луку сдадут инквизиторам.

— Вот это вряд ли, — я покачал головой. — Уверен, они хотят заполучить его разработки. И чтобы продолжал пахать, как проклятый.

— Так уже заполучили, по всей видимости. А дальше человека можно использовать в качестве оружия. Даже если я выиграю, по Эфе нанесут удар. Начнётся расследование против верхушки. Что-то пересмотрят. Или ослабят клан, наказав лидера.

— Этот удар можно нанести в любом случае.

— Но при любых раскладах Луку не отпустят! — воскликнула Маро. — Как бы всё не обернулось!

Девушка тяжело вздохнула.

И продолжила укладывать вещи в чемодан.

— Пойми, Сергей… Я уже никому ничего не обязана. Трубецкой и вся его кодла — редкостные сволочи. Но у меня был шанс вернуть Луке его жизнь, хотя он и не просил об этом. Вот чего, спрашивается, было искать? Я уже смирилась с тем, что он умрёт. Как и другие мои дети до него. Я больше не хочу иметь детей. Я… это так больно.

Последние слова бессмертная прошептала.

Её губы дрогнули.

— Он бы ничего не нашёл… Всё это бесполезно… Абсолют и прочее наследие Предтеч… Чушь собачья, — со злостью добавила мечница. — Лучше бы… больше времени проводили вместе.

— Ты не права, — возразил я.

— Что? — руки Маро перестали двигаться.

— Я говорю, ты не совсем права в некоторых суждениях. Но скажи, твоего сына удерживают насильно? Или он по доброй воле переключился на сотрудничество с Сапегами?

Девушка пожала плечами:

— Без понятия. Я ведь с ним не связывалась уже несколько месяцев. Но я не вижу в этом переходе практического смысла. Понимаешь, Трубецкие и те фанатики… они снабжали его всем необходимым для исследований. Вряд ли его могли переманить.

— Он мог измениться.

— Не настолько, — девушка впихнула в чемодан вязаный свитер, свёрнутый рулетом. — Общество, с которым он сотрудничал… То были крутые ребята. Они, в основном, морфисты. Перемещались по чужим снам и искали данные, которые запрашивал мой сын. Никто не мог предложить больше.

— Хм. Уверена, что никто?

— Да ни в чём я не уверена, — зло бросила Маро. — Почём мне знать? В таком мире живём, что нет ничего постоянного.

— Призрачно всё, — кивнул я.

— Ты о чём?

— О своём, о женском.

— Всё шуточки свои шутишь.

— А что мне ещё делать? Один из лучших мечей империи раскис, сдался и не видит ничего иного, кроме как зашиться в свою норку в горах. Почему сразу ко мне не обратилась?

— Сообщение пришло утром.

— У тебя было несколько часов.

— Сергей, ты хоть понимаешь, что разведка Эфы не справилась с задачей? Я не знаю, чем всё это закончится для Барского, но ходят слухи, что он написал заявление об отставке. СБ клана не может отыскать Луку и вытащить его из Турова. А ты сможешь?

— А он в Турове? — ответил я вопросом на вопрос.

Маро вздохнула.

— Понятно, — молчание оказалось красноречивее слов. — Предположим, кто-нибудь вытащит твоего сына и предоставит ему убежище. Что ты будешь делать?

Бессмертная от неожиданности опустилась на кровать.

Её пальцы рассеянно погладили ткань очередного спортивного костюма. Жёлтого с чёрными полосками. Я усмотрел в этом скрытую иронию, но подозреваю, что здесь никто не слышал и никогда не услышит о фильмах Тарантино.

— Ну… — я внимательно наблюдал за бессмертной. Она боялась верить во что-то хорошее. Слишком часто за минувшие полтора века жизнь проезжалась по ней асфальтовым катком. — Честно, не знаю. В любом случае, Эфа ничего хорошего мне не сделала. Я не хочу за них биться.

— Правильно, — кивнул я. — Ты не должна.

— Но… — Маро на секунду задумалась.

— Что — но?

— Сложно подобрать слова.

— Здесь все свои.

— Я бы… боги, ты подумаешь, что я дура.

— Ты бы вышла на арену? Несмотря ни на что?

— Да.

— Почему?

— Теперь это дело чести. Не ради Трубецкого. Мне вообще плевать, кто будет править империей в следующую десятилетку. Просто… Моего сына держат в заложниках. Меня много раз пытались убить. Тебя хотели подкупить, чтобы меня сдал. И все эти князья уверены, что им сойдёт с рук. Двигают людей как… шахматные фигуры на доске. Сидят в своих дворцах, а за душой ничего человеческого.

— Хочешь надрать им задницы, — догадался я.

— Фу, как грубо.

— Я — простой парень из ПСП.

— Ой, всё.

— Значит, ты будешь биться. Хотя можешь погибнуть на арене и никогда больше не увидеть своего сына. Оно того стоит?

— О, ты не прав, — в глазах бессмертной появился злой огонёк. — Если я выйду на арену, в конце только я и останусь там стоять.

Моё лицо озарила широкая улыбка.

Человек, поверивший в себя — страшная сила.

— Мне нужен образ.

Натыкаюсь на непонимающий взгляд Маро.

— Девочка, да приди уже в норму. Встряхнись! — не выдержал я, поднимаясь из кресла. — Образ Луки. Всё, что ты о нём знаешь. Голос, привычки, манеры. Без телепата не обойтись.

— И… ты попробуешь его найти?

— Нет. Я его найду. А ты посидишь здесь, в этом чудесном пансионате. Без глупостей и спонтанных женских штучек. Просто сидишь здесь и ждёшь меня. Получится?

— Думаю, да.

— Вот и хорошо. Когда подтверждаются окончательные списки участников Турнира?

— Завтра в полдень.

— Прекрасно. С тобой свяжется Ольга, скинешь через неё нужную информацию. Если до завтрашнего полудня не вернусь — снимай кандидатуру официально. А если вернусь… то приду не один.

Сказав это, я начал одеваться.

Не май-месяц.