Конец истории КПСС - Виталий Юрьевич Сарабеев

в органах власти СССР обеспечивалось только тем, что КПСС регулировала социальный и национальный, а также половой и возрастной, образовательный и профессиональный состав Советов всех уровней. Но в условиях провозглашаемого «общенародного» государства Советы стали восприниматься именно как органы представительства едва ли не всех социальных групп общества (даже духовенства).

Однако сами по себе демократические принципы (как бы широко они ни трактовались) не в состоянии обеспечить представительства всех социальных групп, а тем более равного или в соответствии с их долей в населении. Это не представляется возможным ни в Советах, ни в парламентах, между которыми в годы перестройки был поставлен знак равенства. Решающее значение имеют активность, сознательность, сплоченность класса, наличие и мобилизация материальных, организационных, кадровых и прочих ресурсов. И прежде всего — наличие своей классовой и правящей политической партии. Если советский рабочий класс ее терял, то нарождающийся частный капитал физически еще не дорос до своей партии.

В этих условиях значение представительных органов власти объективно снижается, одновременно повышается роль исполнительных структур управления и занятых в них управленцев. Приватизация государственной собственности, как известно, начиналась внутри министерств и ведомств. Успех капитализации зависел от того, в какой мере переплетутся интересы выдвинувшейся в годы перестройки партийной и государственной номенклатуры с интересами возрождавшегося класса частных предпринимателей.

В силу своего происхождения, социального состава, особенностей формирования разные ветви власти неодинаково представляли себе пути развития рыночной экономики. Не все поддерживали провозглашенный переход к рынку. А Советы как общедемократические органы, т. е. вбиравшие в себя не только сторонников, но и противников рыночной экономики, не могли гарантировать стабильно долгого соотношения сил в пользу первых, тормозили процессы приватизации.

Советы времен перестройки отражали переходный характер подобного рода органов власти. В той мере, в какой депутат уже отрывался от партии, но еще не обрел более сильного покровителя в лице, например, крупного капитала, возникало ощущение независимости депутата, якобы представляющего только своих избирателей.

Неизбежное нарастание и обострение всех противоречий в случае затягивания переходного периода, в зависимости от реального соотношения сил в обществе, должно было разрешиться одним из двух возможных путей: либо прекращением политики реставрации капитализма, либо ликвидацией Советов и быстрым продвижением процесса капитализации. Именно второй путь и стал реальностью, приведя весь мир в нынешний тупик безраздельного господства капитализма, приносящего новые войны и грозящего человечеству гибелью.

Как и во все прошлые эпохи, капиталистический строй и сегодня продолжает порождать протест, готовить своих будущих могильщиков. Это мы видим и в России: количество молодых людей, изучающих марксизм, приходящих в коммунистические организации, заметно возрастает с начала нынешнего столетия. Однако над всеми нами довлеет опыт позорного краха социализма, предательства рабочего класса большинством «пламенных коммунистов». Поэтому перед марксистами стоит сложнейшая задача переосмысления прошлого и выработки современной программы построения коммунистического общества.

Сейчас мы видим, что социалистическая революция в России в 1917 г. попала сразу в несколько исторических ловушек. У коммунистического движения не было опыта работы государств диктатуры пролетариата, революционеры буквально брели в потемках. Утвердившаяся в 1930-е гг. идеологема «партия всегда права» сыграла роковую роль, однако тогда, на волне успеха социалистического строительств СССР, казалась вполне правильной. Но в итоге она привела к тому, что, устав от десятилетий пропагандистских замалчиваний и откровенной лжи, советские люди перестали верить КПСС даже в том, где она говорила правду. Буржуазные силы в конце 1980-х гг. быстро заполнили этот вакуум доверия.

Практически все социалистические революции прошлого века произошли в отсталых нищих странах, социализм унаследовал эту отсталость и вынужден был соревноваться с самыми развитыми странами капитализма. Когда в СССР после войны был достигнут уровень благосостояния, исключивший нищету и голод, большинство советских людей старшего поколения удовлетворилось этим, искреннее считая, что все уже достигнуто и стране не грозит крах. Однако отсутствие движения к коммунизму, любых реальных мер в русле этого движения привело к разочарованию и массовому принятию буржуазной идеологии новыми поколениями.

Кроме того, наши предшественники явно переоценивали степень обреченности мирового капитализма в начале XX в. Опыт показал, что у него оставалось достаточно возможностей для социального маневра, установления самых различных вариантов политического режима, способных привлекать на свою сторону рабочий класс — от нацизма до «демократического социализма». В конечном итоге именно социал-демократическая модель сыграла главную антикоммунистическую роль, став привлекательной альтернативой социализму в глазах большинства жителей СССР и других стран.

Сегодня нам необходимо учесть опыт тяжелых поражений, выработав модель государства диктатуры пролетариата XXI в., которая была бы привлекательна для трудящихся, ищущих выход из капиталистического строя. Основные мысли коллектива Lenin Crew на этот счет следующие.

1. Любые рыночные отношения по сути своей противоречат социализму и его продвижению к полному коммунизму. Исправить изъяны советской системы планирования можно, лишь совершенствуя эту систему, борясь с социальным неравенством и попытками подменить благо общества частным интересом отдельных групп.

2. Диктатура пролетариата должна сохранять свободу критики руководства, без всякой веры в «вождей, которые не ошибаются». Трудящийся человек должен иметь возможности выражения недовольства, участия в исправлении ошибок правительства гораздо большие, чем даже в самом демократическом буржуазном режиме. Без классовой социалистической демократии никакого продвижения к полному коммунизму — обществу без классов и государства — однозначно не будет.

3. Важнейшая задача — обеспечить сочетание этой социалистической демократии с эффективным подавлением контрреволюционных попыток, которые неизбежно будут. Государство диктатуры пролетариата выражает интересы лишь этого класса, никакого равноправия для буржуазии и ее сторонников нет, так же как нет его для пролетариев в буржуазном государстве. Вместе с тем борьба против контрреволюции далеко не всегда должна быть сопряжена лишь с насилием и запретом на любое выражение буржуазных взглядов. Они могут высказываться, но должны умело разоблачаться, а их носители — превращаться в маргинальное меньшинство вплоть до полного исчезновения.

4. Никакой национальной ограниченности у коммунистов быть не может. Цель коммунизма — бесклассовое интернациональное общество в мировом масштабе, а не великая справедливая российская (или любая другая) держава. Пока капитализм существует хотя бы в какой-то части мира, никакой «полной и окончательной победы социализма» не будет, все такие заверения будут представлять собой не более чем пропагандистский обман.

5. Коммунистическая организация должна быть организована по принципу научного централизма. В ней должны состоять лишь действительные марксисты, доказавшие это своей реальной пропагандистской и организационной работой. Уход от партии «всех честных тружеников» к качественному коллективу, управление которого дополняется свободой критики, системой социалистической демократии — именно таков путь исправления ошибок КПСС[571].

Все эти положения марксистам предстоит конкретизировать, уточнять, дополнять еще на протяжении многих лет, в процессе теоретической работы. Итогом должна стать коммунистическая организации, обладающая программой строительства нового общества в современных условиях. Только