Чернокнижник из детдома 4 - Сергей Александрович Богдашов

— «Фиксирую отклонение. Сравниваю с базой…»

Мы лежали, не двигаясь. Трава вокруг притихла — даже насекомые замолчали, будто чувствовали, что в небе над ними — смерть. Минута. Другая. Я краем глаза видел лицо Никифора: спокойное, но желваки ходят. Он просчитывал варианты. Их было не много.

— «Готовности по классификатору нет. Вероятность — мутировавший экземпляр из соседнего Пробоя. Миграция через разрывы… — Хуго замолк на секунду. — Рекомендую отход», — выдал он наконец.

— Отход? — я усмехнулся. — Мы только зашли.

— «Рангу Е эта Тварь не соответствует. Элитный экземпляр. Не ваш уровень».

— Спасибо на добром слове, — буркнул я и переключился на внешнюю связь. — Никифор, делаем так. Багги — к выходу, быстро. Маги — два Треугольника на подходах, не в полную силу, только чтобы задержать, если эта гадость вернётся. А мы со стрелками прикроем.

— Бизонов берём? — спросил он, не оборачиваясь.

— Каких бизонов? — я кивнул в сторону холма, где ещё недавно лежали львы. Их не было. Только пыль и примятая трава. — Даже они уже всё поняли. Ушли.

— Понял.

Отход начали спокойно, без суеты. Я люблю своих парней за это — не бегают, не орут. Делают своё дело. Багги завели с пол-оборота, Серёга вырулил первым, за ним — второй. Маги рассредоточились, выставив Щиты в сторону неба.

Тварь вернулась, когда до границы оставалось метров двести.

Я услышал её раньше — тот же шелест, но теперь громче, ближе. И крик. Пронзительный, как у орла, только в десять раз мощнее. Крик ударил по ушам, по позвоночнику — заныли старые шрамы.

— Щиты на максимум! — скомандовал Никифор.

Маги ударили одновременно. Над нами вспыхнул купол, мутный, переливчатый, как мыльный пузырь на солнце. Тварь рухнула на него сверху — я увидел когтистые лапы, чешуйчатое брюхо, и эти крылья, распахнутые на всю ширину, метров пятнадцать, не меньше. Купол прогнулся, но выдержал.

— Второй слой! — крикнул Пашка.

Второй лёг поверх первого, и Тварь, откинуло в сторону. Она кувыркнулась в воздухе, потеряла высоту, но удержалась — и снова пошла в атаку.

— Пушку давай! — рявкнул я водителю ближайшей багги.

Тот, не мешкая, нажал на рычаг. Крупнокалиберный пулемёт ударил короткой очередью — трассирующие пули прочертили в небе светящуюся дорожку. Тварь дёрнулась, но не упала. Я увидел, как одна из пуль ударила её в крыло — пробила насквозь, оставив дыру, из которой потекла чёрная, блестящая кровь.

Она закричала снова — теперь по-другому, больно и жалобно. Развернулась, заложила широкий круг и ушла в сторону, туда, где воздух дрожал от жары, и не было видно горизонта.

— Бегом! — скомандовал я, и мы побежали.

Я не помню, как мы пересекли границу. Помню только спину Никифора, широкую, в грязной разгрузке, помню хриплое дыхание Витьки, который едва поспевал за старшими. Помню, как трава под ногами сменилась нормальной, зелёной, нашей — и как сразу стало легче дышать.

Остановились уже на той стороне. Я опёрся о багги, вытирая пот с лица. Кто-то ругнулся, кто-то засмеялся — нервно, на грани истерики. Никифор прошёлся вдоль строя, заглядывая в лица, хлопая по плечам — считал потери.

— Все? — спросил он.

— Все, — ответил Серёга.

Только тогда я позволил себе опуститься на землю и закрыть глаза.

Провалились. Не взяли бизона, не выполнили заказ. Но живые. И это — главное.

— Хуго, — сказал я, не открывая глаз. — Кому сдался этот Пробой? Кто его заказал?

— «Гильдия. Стандартный контракт на исследования фауны».

— Им нужны были бизоны?

— «Им нужна была информация. Бизоны — второстепенная цель. Основная — зафиксировать аномалии».

— И они знали про эту летучую тварь? — я открыл глаза, сел.

Хуго молчал дольше обычного. Я представил, как он там, внутри своей виртуальной бесконечности, перебирает файлы, сопоставляет факты, взламывает чужие базы.

— «Гильдия знала», — сказал он наконец. — Вероятность девяносто семь процентов.

— Значит, нас подставили, — я поднялся, отряхнул штаны. — Никифор, оформляй отказ от контракта. Штраф заплатим. И больше с этой Гильдией дел не имеем.

— А если заставят? — спросил он.

— Пусть попробуют, — я улыбнулся, но улыбка вышла невесёлой.

Мы погрузились в машины и поехали домой — грязные, злые, но живые. За нашими спинами Пробой ранга Е дышал жарой и шелестел чужой травой. И где-то там, в глубине, зализывала раненое крыло тварь, которой не должно было здесь быть.

Но она была.

И кто-то за этим стоял.

Глава 22

Конфликт с Гильдией

Весть о том, что наш отряд собирается разорвать все отношения с Гильдией Охотников из-за очевидной подставы, ударила не столько по нам, сколько по Гильдии.

Первые полдня мне грозили по телефону. В ответ на что я отплёвывался короткими да и нет, и довольно легитимными фразами о том, куда им пойти. Поняв, что со мной угрозами и нахрапом не справиться, следующими пошли переговорщики и юристы, начав мне расписывать все ужасы моего отречения от святая святых — Гильдии! На что я сказал, чтобы они отстали, так я занят организацией её аналога. Но не такого дерьмового! Вот тут-то их всех и встряхнуло!

Пусть и не вдруг, но сообразили, что у меня может получиться! Есть у Приморского Края свои льготы и привилегии! Пусть не на всю страну, а на наш Край я такое дело смогу организовать.

За вечер Хуго зафиксировал больше шестидесяти вызовов от самых разных деятелей Гильдии, вплоть до весьма высокопоставленных, столичных. Но все они получили ответ, что «мой телефон — не телефон». Так как либо отключен, либо находится вне зоны доступа.

Пусть ночку понервничают, а завтра поговорим уже иначе — более спокойно и взвешенно.

И первым условием у меня будет найти того, кто нас подставил и выяснить, зачем!

Не правда ли — вполне скромное и понятное желание?

А про второй вопрос я гильдейским функционерам не скажу. Сам со столичным Универом поговорю и узнаю, сколько они готовы заплатить за почти живого дракона?

Ночью мне почти не спалось. Не от переживаний — скорее от предвкушения. Гильдия — это вам не лавочка у дома. С ними ссориться себе дороже. Но когда тебя подставляют, подставляют твоих