История философии - Энтони Грейлинг

отцами Церкви», как Амвросий, Григорий, Иероним и Августин, — его авторитет вновь устремился ввысь. На Тридентском соборе в XVI веке его Summa Theologiae была возложена на алтарь рядом с Библией, а в 1879 году папа Лев XIII в энциклоклике Aeterni Patris постановил, что учение Аквинского является окончательным изложением католической доктрины.

•   •   •

Данный очерк жизни Аквинского лишь намекает на то центральное и ключевое обстоятельство, что обретение заново трудов Аристотеля и их перевод на латынь, особенно во второй половине XII века — за столетие до эпохи самого Аквинского, — наряду с их изучением Аверроэсом, Альбертом Великим и другими, породили напряженность между философией и теологией, что для некоторых означало разлад между разумом и верой. Аквинский познакомился с философией Аристотеля еще студентом в Неаполе и оказался под глубоким ее влиянием. Действительно, значительная часть его собственной философии напрямую заимствована у Аристотеля: это касается представлений о материальном мире, времени, движении, космологии, восприятии, этике, а также аспектов вопроса об отношении Бога к миру. Аристотель был не единственным, кто повлиял на него; Августин и Боэций, а также Платон (через неоплатонизм) тоже сыграли свою роль в его мышлении. Однако глубина его комментариев к Аристотелю очевидно свидетельствует о том, что именно «Философ» был главным источником его взглядов. В этом и кроется основная причина, по которой он поставил перед собой задачу примирить веру и разум, попытавшись показать, что христианские догматы имеют или могут получить под собой философские основания.

В более раннем христианском вероучении существовали противоречивые и неустановившиеся взгляды на природу души — от мнения Тертуллиана о том, что душа телесна, до версий бестелесной теории Платона, принятых Оригеном и Григорием Нисским. Эта проблема требовала надлежащего философского осмысления понятия субстанции, что, в свою очередь, предполагало размышления о материи, изменении и форме. Как и следовало ожидать, Аквинский нашел у Аристотеля средства для формулирования собственного взгляда на эти темы.

Аквинский определял материальную субстанцию как соединение сущности и совокупности акциденций. Сама сущность представляет собой соединение материи и формы, тогда как акциденции — это все прочие свойства, которыми отдельная субстанция может обладать случайным образом. В случае человеческого индивида соединением материи и формы, составляющим сущность, является душа, которую Аквинский определял как «жизненное начало». Она представляет собой «субстанциальную форму», поскольку в связи с материей образует субстанцию, являющуюся данным конкретным человеком. Связь между материей и формой носит необходимый характер: материя может меняться (худое тело может стать полным), но именно форма делает эту материю той конкретной субстанцией, какой она является.

Акциденции — это тоже формы, но в силу своей чисто случайной природы они не участвуют в определении того, чем является данная вещь. Например, цвета на поверхности листа не делают его тем, что он есть, поскольку при изменении цвета лист остается той же субстанцией, что и прежде. Напротив, изменение субстанции — это либо возникновение, порождение, либо прекращение бытия, уничтожение.

В этих идеях можно увидеть аристотелевское влияние. Но затем, в частном случае человеческих существ, обнаруживается также и платоновское влияние: тот факт, что разумная часть души не является материей — то есть она нематериальна, — делает ее по своей природе сходной с универсалиями, и именно поэтому она способна их постигать. Разумный аспект души продолжает существовать после ее отделения от тела при смерти; делает ли это Аквинского дуалистом? Он утверждает, что душа нетленна — а это значит, что она не подвержена изменениям, — и что ее экзистенциальная независимость от тела и, следовательно, отделимость от него доказываются тем фактом, что ее деятельность не является деятельностью какого-либо из органов тела. Он называет душу «субсистентной» вещью, под чем понимает, что она может действовать сама по себе, либо самостоятельно, либо в соединении с другими вещами. Но она не является субстанцией; субстанции — это нечто большее, чем субсистентные вещи, поскольку они, кроме того, «целостны». Понять идею целостности можно на примере того, как она применяется к вопросу о воскресении: душа может существовать отдельно от тела, но она остается неполной, пока вновь не соединится с телом при физическом воскресении.

Эти представления о субстанции, материи и форме имеют у Аквинского всеобщее применение. Изменение включает в себя как то, что остается прежним, так и то, что меняется. Когда лист меняет цвет, кое-что остается неизменным — сам лист, субстанция, — а кое-что меняется — его цвет, акциденция. Можно говорить об изменениях качества, количества и других акцидентальных свойств, не приписывая изменений самой субстанции, акциденциями которой они являются. Когда же меняется сама субстанция, неизменной остается материя, а меняется субстанциальная форма. Это легко заметить, когда применительно к акцидентальным изменениям мы спрашиваем: «Что изменилось?» — и затем указываем на лежащую в основе вещь, которая и есть это «что», то есть на субстанцию. Но когда речь заходит об изменении субстанции, в силу вступает понятие материи. Материя не существует отдельно от субстанции, однако субстанция — это материя оформленная, то есть соединенная с субстанциальной формой; таким образом, изменение субстанции — это изменение в составляющем ее соединении материи и формы.

Аквинский говорит, что Бог — единственное «абсолютное бытие», потому что Он «единственен и прост»; все остальные вещи обладают лишь ограниченным существованием в силу того, как они составлены. Человеческие души сотворены Богом, они нетленны и бессмертны. Душа обладает внутренней активной силой — интеллектом, способным достигать познания универсалий путем абстрагирования от того, что сообщают нам наши телесные чувства. Всякое человеческое познание начинается с чувств — «нет ничего в разуме, чего прежде не было бы в чувствах», — и интеллект оперирует полученной таким образом информацией. Воля свободна и с необходимостью желает того, что душа видит как благо, хотя желания души меняются вместе с изменчивостью нашего суждения. Мы не обладаем непосредственным интуитивным знанием о существовании Бога и не можем (здесь Аквинский противоречит Ансельму) доказать его априори. Но мы можем доказать его апостериори исходя из природы творения, которое нуждается в первопричине и необходимом основании для своего случайного характера и которое в своем устройстве и предназначении являет мудрость и могущество Божества.*

Следуя за Аристотелем в «Никомаховой этике», Аквинский говорит, что «благо» — это цель всякого стремления, а именно осуществление того, что можно по-разному назвать функцией, конечной причиной или отличительной чертой (то есть тем, что делает вещь именно вещью своего рода) стремящегося. В случае человека такой отличительной чертой является разум. Поскольку всё имеет функцию или отличительную черту, всё обладает своим «благом»; следовательно, зло можно определить как отсутствие