Товарищ Песня. Музыка Страны Советов - Сергей Цветаев

конце долгой его жизни, в одном из интервью, не без некоторой скрытой издёвки, спросили: «Мистер Брэдбери! Как же так вышло, что главнейшее из ваших предсказаний, полёты и колонизация Марса, не сбылись?» Ответ был злым и точным: «Потому что люди – идиоты!»

Не в силах одного человека, будь то Юрий Гагарин или Элвис Пресли, изменить весь ход истории. Но в силах каждого из этих двоих оказалось совершить нечто более важное – указать путь, зажечь источник света, задать надёжный ориентир.

Да. Мы не на Марсе. Что уж тут. Но мы там будем. В этом нет никаких сомнений.

Преодолев распри, склоки, непонимание и дикость – мы будем на Марсе.

Да. В музыке сегодня мало стоящего. Всё больше «крахмал и ад».

Но. Всё изменится. Иначе и быть не может.

Переболев ерундой, пошлостью, бесстыдством и паясничаньем, мы вернёмся к корням – к тому, что и называется Музыкой.

СССР обвиняли и обвиняют во всех смертных грехах. Признавая нехотя и между прочим: единственным человечным проектом режима был бренд «Гагарин».

США называют средоточием зла, опухолью мира, но исключительное обаяние и человечность бренда «Пресли» – оспаривать не могут.

И вот эти двое, совсем рядом расположившиеся в памятных днях апреля (хоть и не строил Гагарин своими руками ракету, а Пресли не создавал по чертежам весь рок), абсолютно непохожие друг на друга внешне, но очень заразительно улыбающиеся, любимцы фортуны и женщин, герои многих поколений детей, символы своих эпох, почти небожители, больше чем боги места – оказались вне времени и пространства.

Вы можете обсуждать всё что угодно с пеной у рта и белыми от бешенства глазами, но как только разговор заходит об этих двоих…

Герои нашего воображаемого Настоящего и Будущего, они тем и хороши, что часто нравятся нам не только за то, какими они были, но и за то – какими быть они хотели, мечтали.

Очень разные судьбы. Разные испытания и проверки на прочность. Огнём. Водой. Медными трубами – особенно.

И космос, и рок-н-ролл остаются пожизненно молодыми. Растворёнными в каждом нашем дне. Даже и в каждом вдохе нашем.

Ритм сердца.

Мечты о звёздах.

Трижды благословенный апрель.

Книга песен

У вас есть личная книга песен?

Где собрано всё, что за душу цепляет, и от этого она, ваша душа, сначала разворачивается, а потом сворачивается. Или наоборот. А если вдруг нет – то как же вы без неё живёте?

Оно понятно: всё такое является следствием бесконечно неисчислимой широты души русского человека. Ещё к тому же учтите – сколько нас, русских, всех национальностей и народностей.

Тут не до книги песен.

Тут страну бы поднять! Так? А может, не так?

Вот есть в мире страны, где такие книги имеются. Например, США. Тут можно и нужно вспомнить, что культура их неглубокая, что историзма – два раза по сто лет детским совочком копнуть, и ещё полсовочка с горочкой сверху. Да и что Америка, по сути, территория культуры массовой, поп-культуры. И «вот поэтому, как можете вы догадаться, нет у них ни черта, кроме песен…»

Почему же так?

Кукуруза у них есть. И ещё всякого. Маск там, Илон. Две партии в смертельной схватке, дока президент. Большие грузовики с загадочными надписями и зубодёрная жувачка. Рождественская кока-кола круглый год. К чему клеветать? Всякого за океаном хватает.

Желчь и ирония помогают мне держаться на плаву, не утонув под грузом «современной эстрадной культурной традиции» – правда, вода холодная и по самый подбородок.

«Great American Songbook» – вот как у этих янки их книга называется. В ней – около трехсот пятидесяти песен. Написанных, примерно скажем, в период с 20-х по 60-е годы прошлого века. В основном песенки из мюзиклов бродвейских, голливудских фильмов – всякая чепуха. Но «всякая чепуха» скажет человек несведущий и не отравленный романтизмом любви, томительных переживаний, застолий при свечах, тайных признаний, пленительных нег и прочего, что в высоком стиле именуется чувственным миром, а в просторечии – любовью с интересом.

Когда вы влюблены, друзья мои, вы становитесь на удивление беспечны, трогательны и сентиментальны. Это значит – сердце ваше открыто для гармонии и сопереживаний тому, что является исключительно настоящим, без тени пошлости, без налёта скуки, посредственности и пустоты.

«Great American Songbook» – тщательно отобранное, проголосованное сердцами и купленное на кровно заработанные (в виде дисков из шеллака и винила – смотря по времени выпуска) – Счастье. Пусть и местами наивное. Восторженное не по делу, а всё же – Счастье.

Много и с ожесточением искренним можно рассуждать о тщете всего сущего.

Однако стоит вам услышать «Baby, It's Cold Outside», «Cheek to Cheek» или «Days of Wine and Roses»… Стоит уловить ухом «Fly Me to the Moon» или «How Deep Is the Ocean»… Вы, пусть и невольно, даже и не будучи в теме, кожей, чем-то бессознательным ощущаете: в крови, словно кислород, растворяются эти мелодии. И вы начинаете чуть слышно напевать себе под нос – не зная, быть может, слов и наверняка смущая слишком серьёзных прохожих.

Мгновенное воздействие музыки – вернейший из признаков её настоящести.

Американцы, практичные донельзя, поняли и взяли такое на вооружение очень и очень давно.

Написаны тома книг. Проходят общенациональные конкурсы. Мегазвёзды периодически выпускают сольные альбомы, сплошь состоящие из стандартов «Great American Songbook». А ведь на это надо ещё и решиться – перепеть очень старый материал, перепетый буквально всеми великими, и не быть осмеянным.

И весь мир, насквозь прощупанный и профотокопированный айтелесторизинстафонами – пританцовывает под «September in the Rain», зачарованно вальсирует под «When I Fall in Love», «Moonlight Serenade»…

Притом, конечно, вам быстро и надежно скрутят уши в трубочки десятком жёстких современных хитов – абсолютно неотличимых друг от друга. Эти хиты оставляют после себя немного волшебное состояние белого кролика, который на бегу поскользнулся на арбузной корочке. Звенящая пустота, мир перевернулся, вы не совсем помните, где вы и кто вы. Лёгкость и чистота. И даже пахнет хлором, убившим последних микробов внутренней культурности.

Так есть у вас персональная Книга Песен?

Неужели вы думаете так без неё и прожить?

Чтоб вы понимали: авторов во всеамериканском песеннике всех времён с 20-х по 60-е – по пальцам двух рук пересчитать. Это основные. Среди них, ясное дело, Джордж и Айра Гершвин, Хоги Кармайкл, Гарольд Арлен, Ирвинг Берлин, Дюк Эллингтон, Коул Портер, Джонни Мерсер… Несколько авторов из разряда «одной песни». Очень мало персоналий. Критически мало. Отбор жесточайший: голосование долларом, рейтингами, сборами от прокатов и показов, а значит –