Восток и Запад после Империи - Егор Станиславович Холмогоров

могут говорить, как некоторые ленивцы в Англии: «Я найду королеве человека, который будет служить ей за меня», или помогать друзьям оставаться дома, если конечное решение зависит от денег. Нет, нет, не так обстоит дело в этой стране; они униженно просят, чтоб им позволили служить великому князю, и кого князь чаще других посылает на войну, тот считает себя в наибольшей милости у государя; и все же, как я сказал выше, князь не платит никому жалования. Если бы русские знали свою силу, никто бы не мог соперничать с ними, а их соседи не имели бы покоя от них (Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке 2007: 78–79).

Сильное самодержавное государство в России, не считающееся с «баронами» и «общинами», — это факт. И связь его с климатом тоже факт. Но связь ничего не имеет общего с теорией климатического стресса.

Дело не в запрограммированной русской нищете, а как раз в поиске средств ее избежания, наивернейшим из которых является максимальное территориальное расширение, хеджирование рисков при объединении в рамках единой политической системы экономически и микроклиматически (а затем и макроклиматически) разнородных кусков, свобода маневра ресурсами между ними. Вот для этого, в климато-экономической логике, нужен и сильный государь, и военно-служилый орден Государева Двора.

Но при этом о бесправии общин применительно к XV–XVII веку тоже говорить не приходится. С одной стороны — бунты и городские восстания с жесткими требованиями, которые большей частью правительством исполнялись. С другой — движение общин за освобождение Москвы и возрождение самодержавия, которое показало, что русские вполне были способны к такому же движению, как английские коммонеры в середине XVII века. И если они его не устроили, то не потому, что не могли, а потому, что не видели в этом резона.

Разумеется, было бы наивно отрицать, что суровые широты, скудость великорусских почв, морозность зим и ненадежность погоды в остальные времена года существенно ограничивали возможности русских создать прочное богатство на аграрной основе. Частично это компенсировалось большими возможностями в сфере промыслов, а затем занятая русскими огромная территория оказалась кладовой промышленных ресурсов. Но те элементы цивилизации, которые вырастают на основе изобильной аграрной цивилизации, в России и в самом деле вызревают долго, с большим трудом, и их зачастую приходится заимствовать у Запада.

Однако о чем идет речь? Не о повальной, беспросветной нищете русской жизни, которой якобы противостоят яркость и довольство жизнью откормленного западноевропейца. Не о мнимой бесперспективности трудовых усилий, которые все равно уничтожит погода. В этом смысле Россия весь средневековый период своей истории жила достаточно благополучно, особенно по сравнению с Центральной Европой. Крестьянин Запада, напротив, был зачастую загнан, к примеру — в Италии, в беспросветную нищету, тесноту и неудобство, часто немыслимые для русского мужика.

Заданная климатом разница России и Европы в Средневековье и раннем Новом времени находится не на уровне умирания русских с голоду и обреченности на чекистский наган, а на уровне различения вкуса молока с разных склонов одной горы, доступного для швейцарского фермера. На подобную изощренную нюансировку русским и в самом деле не хватает чаще всего времени и ресурсов, так как необходимые на них человекочасы съело троение поля и внесение удобрений.

Наша задача на будущее как цивилизации заключается, в том числе, и в том, чтобы хотя бы отчасти освоить такое утонченное различение, подсмотреть у соседа и самому уметь видеть детали, различать травы с разных сенокосов и не смешивать их при кормлении. Теория же климатического детерминизма, строящаяся на грубых резких обобщениях и натяжках, сама является поразительным примером такого «неразличения склонов».

При своем некатастрофическом, эволюционном течении (том самом, которое так не нравилось академику Милову) жизнь в России медленно, с отступлениями, но неуклонно устраивается. В то время как жизнь стран и народов, прибавочный продукт которых давно позволял жить припеваючи и горя не знать, зачастую приходит в упадок, и они представляются сегодня стоящими на грани погружения в большую смуту. В том числе и потому, что не прошли такого сурового искуса в послушании северной русской природе в сочетании с послушанием Русскому Богу, как это довелось жителям России.

Поэтому так важно, чтобы мы сами пропагандой ложной идеи, что русский климат на северных широтах нуждается для эффективности экономики в людоедском государстве, не обрекли себя и впрямь на новое пиршество каннибалов. Ошибки в прикидках пудов сена, приходящегося на одно домохозяйство, вполне могут запустить цепочку идейных и политически неверных решений, ведущих на лагерную вышку, а то и под нее.

Это было бы для нас не только демографически, но и экономически убийственно, поскольку на деле рабство, подавление частного интереса русского человека, обессмысливание его труда — это не только нравственная и социальная, но и хозяйственная катастрофа. В периоды, когда господствует мысль о прелести кнута, Русская Земля запустевает.

ЛИТЕРАТУРА

Абрамович Г В. 1963. Несколько изысканий из области русской метрологии XV–XVI вв // Проблемы источниковедения, т. XI. М.: Изд-во АН СССР.

Агирре Рохас К. А. 2006. Критический подход к истории французских «Анналов». М.: Кругъ.

Алеф Г 2002. Политическое значение надписей на московских монетах эпохи Василия II // Из истории русской культуры. Киевская и Московская Русь. М.: Языки славянской культуры. Т. II. Кн. 1.

Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке. 2007. Рязань; Александрия.

Арриги Д. 2007. Долгий двадцатый век. Деньги, власть и истоки нашего времени. М.: Территория будущего.

Бакунин М. А. 2008. Интернационал, Маркс и евреи. Неизвестные работы отца русского анархизма. М.: Вече.

Боюар Мишель де. 2012. Вильгельм Завоеватель. СПб.: Евразия.

Бродель Ф. 1977. История и общественные науки. Историческая длительность // Философия и методология истории. М.: Прогресс.

Бродель Ф. 1986. Материальная цивилизация, экономика и капитализм. XV–XVIII вв. Т. 1. Структуры повседневности: возможное и невозможное. М.: Прогресс.

Бродель Ф. 1988. Материальная цивилизация, экономика и капитализм. XV–XVIII вв. Т. 2. Игры обмена. М.: Прогресс.

Бродель Ф. 1992. Материальная цивилизация, экономика и капитализм. XV–XVIII вв. Т. 3. Время мира. М.: Прогресс.

Бродель Ф. 1995. Что такое Франция. Кн. 2. Ч. 1. М.: Изд-во им. Сабашниковых.

Бродель Ф. 2008. Грамматика цивилизаций. М.: Весь Мир.

Бузин В. С. 2007. Этнография русских. СПб.: Изд-во СПбГУ.

Владимирцов Б. Я. 2002. Работы по истории и этнографии монгольских народов. М.: Восточная литература.

Герберштейн С. 2008. Записки о Московии: В 2 т. Памятники исторической мысли. Т. I. М.

Горовенко А. В. 2018. Рассказ Иоакимовской летописи о крещении новгородцев: могут ли данные археологии опровергнуть текстологические выводы? // Valla. Том 4, № 5.

Горский А. А. 2001. «Всего еси исполнена земля Русская...»: личности и ментальность русского Средневековья. М.: Языки славянской культуры.