«Да здравствует солнце!..» Пушкин и его земной мир - Лариса Андреевна Черкашина

«Янтарная камора», – так прежде именовали Янтарный кабинет) первоначально украшал один из залов старого Зимнего дворца в Петербурге. Императрица Елизавета Петровна в 1743 году повелела установить «по наилучшему искусству» тот бесценный Янтарный кабинет, столь любимый её великим отцом, «в Зимнем Ея Императорского Величества доме покоев».

Позже, по велению Елизаветы Петровны, доски с мозаичными янтарными панно были перенесены (с превеликой осторожностью несли их на руках дюжие гвардейцы) в летнюю резиденцию – Царскосельский дворец. Янтарному кабинету суждено было стать знаменитой парадной Янтарной комнатой и значительно увеличиться в размерах. Знаменитый Растрелли ввёл в интерьер чудо-комнаты декоративные детали: зеркала в бронзовых рамах, золочёные светильники, барельефы – чувство гармонии, как всегда, не изменило зодчему-итальянцу. Нет, не зря «Восьмым чудом света» называли современники то янтарное диво.

Вне сомнений, и Александр Сергеевич, не раз бывая в Большом Екатерининском дворце, что в Царском Селе (ещё с лицейских времён), любовался тем янтарным чудом, – возрождённой в наши дни Янтарной комнатой.

Природа оделила янтарь всей полнотой форм и красок, тёплым, таинственно мерцающим светом – недаром «балтийским золотом» зовётся древний сказочный самоцвет, воспетый и любимый Пушкиным.

«Сквозь магический кристалл»

От измены, от забвенья

Сохранит мой талисман!

Александр Пушкин

Кольца-обереги

Не секрет: Пушкин веровал в таинственную силу камней, носил перстни, коих почитал талисманами, следуя одновременно и тогдашней моде.

Вот «несчастие», поразившее российское общество в 1830-х: «Молодые люди начали носить перстни и кольца сверх перчаток, как во времена Рима, клонившегося к падению, Рима женоподобного». «Мы советуем им, просим их, – заклинали «безумцев» знатоки светской моды, – чтобы они оставили перстни и кольца женщинам и стражам Серальским; одно только кольцо воспоминанья или союза может носить мужчина и то не сверх перчатки». Загадочными «стражами Серальскими» именовались евнухи султанских гаремов, – им, словно в утешение за лишение мужских достоинств, дозволялось украшать кисти рук множеством перстней.

Александр Пушкин. Художник В. Тропинин. 1827 г.

«Молодым людям в наше время, – строго предписывало «Собрание наставлений для уборного столика», – не позволяется носить больше одного кольца английского золота на мизинце, людям же в зрелых летах – больше одного солитера соразмерной величины».

И не только молодёжь увлекалась ношением колец, числились среди их любителей люди степенные, – так сенатор и тайный советник Иван Александрович Нарышкин был «большой охотник до перстней», особенно с «прекрупными бриллиантами». Верно, будучи посажённым отцом невесты на свадьбе Пушкина, он поражал гостей блеском драгоценных камней, украшавших его старческие пальцы.

Пушкин, как известно, увещеваниями ревнителей этикета пренебрегал. Но никто и никогда не видел поэта «с перстнями на всех пальцах». Изо всех колец и перстней, что красовались некогда на аристократических пальцах поэта с длинными, ухоженными ногтями, остались два: перстень с изумрудом и кольцо с резным сердоликом, – ныне поистине драгоценное достояние Всероссийского музея поэта.

…Однажды Александр Александрович Пушкин, любимец поэта «рыжий Сашка», встретившись в Москве в Английском клубе с художником Константином Коровиным, упомянул, что не снимает с руки отцовское кольцо. Но что за кольцо носил старый генерал-гусар и где оно ныне, – никто уж не ответит. Исчезнувшие пушкинские перстни обратились легендами и стихами.

Перстень с сердоликом

Кажется, сама ревность, страшная и искусно скрываемая, водит пером Воронцова. Очередное послание «Его Сиятельству графу Нессельроде»:

«Он (Пушкин) находится здесь и за купальный сезон приобретает ещё множество восторженных поклонников своей поэзии, которые, полагая, что выражают ему дружбу лестью, служат этим ему злую службу, кружат ему голову и поддерживают в нём убеждение, что он замечательный писатель, между тем он только слабый подражатель малопочтенного образца (лорд Байрон)… <..> По всем этим причинам я прошу Ваше Сиятельство испросить распоряжений Государя по делу Пушкина. Если бы он был перемещён в какую-нибудь другую губернию, он нашёл бы для себя среду менее опасную и больше досуга для занятий. Я повторяю, граф, исключительно в его интересах я обращаюсь с этой просьбой».

Сила и власть на стороне генерал-губернатора. («Он холоден ко всему, что не он», – как-то заметит о графе Воронцове поэт.) И первого августа 1824 года добрейший дядька Никита Козлов погрузил в дорожную коляску нехитрые пожитки поэта, княгиня Вера Вяземская взмахнула платком, и экипаж тронулся в путь. С грустью покидал Пушкин милую ему Одессу – долгая дорога лежала в Псковскую губернию, в сельцо Михайловское.

Вместе с Пушкиным отправился в «путешествие» на север и подарок графини – заветный перстень-талисман с сердоликом, который он не снимал с руки; второй парный перстень графиня Елизавета Воронцова заказала для себя.

Храни меня, мой талисман,

Храни меня во дни гоненья,

Во дни раскаянья, волненья:

Ты в день печали был мне дан.

Редкостное свидетельство Ольги Сергеевны, сестры поэта, – по её рассказу, «когда приходило из Одессы письмо с печатью, изукрашенною точно такими же каббалистическими знаками, какие находились и на перстне её брата, – последний запирался в своей комнате, никуда не выходил и никого не принимал к себе».

Да, письма Елизаветы Воронцовой поэт «читал с торжественностью, запершись в кабинете». И затем бросал заветные листы в камин.

«Пушкин по известной склонности к суеверию, – замечал его биограф Павел Анненков, – соединял даже талант свой с участью перстня, испещрённого какими-то каббалистическими знаками и бережно хранимого им».

Милый друг! от преступленья,

От сердечных новых ран,

От измены, от забвенья

Сохранит мой талисман!

Знаки эти отнюдь не являлись каббалистическими, – востоковеды ещё в конце девятнадцатого века смогли расшифровать древнюю караимскую и неведомую для Пушкина, надпись «Симха, сын почётного рабби Иосифа, да будет благословенна его память».

Слова святые начертила

На нем безвестная рука.

Согласно восточным верованиям, красный сердолик украшал перстень самого пророка Мухаммеда. Подчас на самоцвете (а сердолик сулил своему владельцу богатство, славу и благоденствие!) вырезались строки из Корана или же небесные созвездия. По древним поверьям, сердолик считался застывшим закатом солнца, – истинно поэтическое сравнение!

Поэт любил носить сердоликовый перстень на указательном либо на большом пальце, и тому есть зримые свидетельства: перстень можно разглядеть на прижизненном портрете Александра Сергеевича кисти Василия Тропинина. На большом пальце правой руки изображен перстень с изумрудом, а на указательном – художник запечатлел золотое кольцо витой формы, по описанию схожее с заветным перстнем. Правда, самого сердолика не видно, так как кольцо-печатка развернуто, и камень обращен к