Жажда бессмертия. Том 8 - Морфиус

этапов. Их у нас были почти что нескончаемые запасы. Но даже те расходовались крайне быстро. А на следующие сорок минут я был обязан беспрерывно поддерживать умение, пускай и не на максимуме. Ведь только так мы могли здесь существовать. И только так мы могли лететь дальше, ограждая мечи от внешнего фона. Лиам и Томас встали рядом, кладя руки мне на плечи, и в такой сцепке мы взмыли в воздух, начиная разгоняться до максимально возможной скорости. Держаться вместе было необходимо, чтобы при резком маневре не вылететь за пределы сферы щита.

Нескончаемые барханы начали мелькать снизу, темное, тяжелое, но разноцветное небо давило своей чуждостью. Как будто мы оказались далеко. Невероятно далеко. Там, где ничего родного уже не было.

— Прицепился… — Как и сотни раз до этого предупредил нас Томас. И я чуть повернул голову, рассматривая проявляющийся сверху и уже чуть сзади силуэт, пылающий бесконечным светом, выстроенным в геометрические узоры. Ангелы тоже становились сильнее. И более того, менялась их суть. Здесь эти твари были крупнее. Быстрее. И вместо того чтобы лететь до последнего, они иногда пытались выстрелить протуберанцем света. Те тоже были частью их тел. Но тенденция удручала.

— Сейчас мы его поджарим. — Лиам полностью развернулся, летя уже спиной вперед, и насыщая посох.

Артефакт «посох тысячи мечей» (Этап: 3)

У нас был один посох второго этапа, правда, против ангелов он уже был слабоват. Было два посоха третьего этапа, мечей и хаоса. Они, в отличие от посоха звука, копировали функционал посохов огня и льда, били густой волной и насыщались каплями. И был один аж четвертого этапа. Посох Боли… Тут волей неволей начнешь видеть знаки свыше… Впрочем, проблема насыщения посохов никуда не делась. Они были прожорливы. А перезарядка требовала огромного по меркам боя времени.

Скри! — За спиной забурлил воздух. А я ощутил как абсолютный щит пропускает изнутри бурный поток, состоящий из тысячи плотных сгустков энергии, похожих на мечи.

Останавливаться мы не стали. Рано. Если делать паузы, тормозить ради каждого ангела, с которого, может, и ни одного кристалла не выпадет, то мы лишь, возможно, приблизим свою смерть. Так что мы понеслись дальше. Естественно, это нападение было не последним в череде сотен таких же.

Выстрелы посохов. Торможение. Когда за нами прицеплялось сразу несколько ангелов, или мы налетали на них в лоб, беря крутые виражи, то все же собирали добычу, капли, осколки. Что странно, с ангелов не падали сущности света. Никогда. Зато редко вылетали закалки четвертого этапа.

закалка тела (этап: 4)(тип: энергетическая) (качество: низкое)

Но их применять было строго запрещено. Сам Баренцов, вроде как, недавно такой «отравился» еще до похода. Но уже когда крепко освоился на этапе тела ци. Может быть, ближе к пику этапа мы их и сможем применить. Но не сейчас.

Этот бесконечный полет давил на нервы. Давил даже на нас, адептов третьего этапа. Давил осознанием чуждости всего происходящего. Бесконечными просторами, что содержали в себе энергии столько, что мы на фоне всего этого были лишь даже не букашками, а микробами.

— Как думаешь, кто все это создал? Не зря же ангелы так похожи на големов. — Спросил у меня вдруг Лиам. Но я был слишком поглощен возвышением, так что не сразу выплыл из погруженности в свое сознание. Раскрывать звезды на ходу хоть и было безумием, но все остальное… Я не терял времени, продолжая применять уже привычные техники возвышения, триединый резонанс и старую вечную симфонию, что, вообще-то, и была основой моего возвышения. И вместе с этим я спускал в свое тело внешнюю энергию. Специально. Она просачивалась даже сквозь абсолютный щит. И я позволял этой смеси света и пустоты обосноваться в теле, постоянно терпя боль и взывая к своим стихиям, чтобы те научились бороться с захватчиками. Я тренировал свое познание стихий. И в особенности боли. Я черпал спокойствие в вечной мелодии, погружаясь в созерцание звука, и черпал силы в своей боли.

— Не знаю. Но он явно нам не обрадуется. — Процедил я без особого юмора. Черные порталы довольно часто, почти всегда, подкидывали людям какие-то особые, дышащие стариной древности, осколки и обломки чего-то величественно, забытого. Големы, нежить, духи, развалины городов, кладбища, места великих битв. Говорят, в каких-то черных порталах находили несметные богатства, просто забирая мечи и доспехи с истлевших скелетов. Но и все это не могло сравниться с тем, где сейчас были мы. Шестичасовая смена подходила к концу. У меня оставалась последняя «ходка». Еще сорок минут поддержания щита, что нагружал энергетику. И можно будет отдохнуть шесть часов.

— Цель. — Устало произнес Лиам, как и множество раз до этого. И активировал залп посоха мечей. Впрочем, на этот раз что-то пошло не так.

— Сука. Он не сдох! — Прокричал Томас. И вот это уже было плохо. До этого момента ангелам хватало залпов посохов. Ну или серии наших техник, хоть здесь я пока и был отстающим. Я только недавно вышел на третий этап. И хоть базово смог адаптировать техники под новую плотность энергии. Но воспользоваться потенциалом и улучшить их, пока не смог. А так они уже базово, поменяли в интерфейсе свой этап и потеряли по уровню качества. Но тут выстрелил и Томас, активируя посох хаоса. И на этот раз, кажется, все завершилось, судя по тому, как вздрогнул гигантский силуэт.

— Остановись! — Прокричал вдруг Лиам, и я затормозил, сам разглядывая оседающие потоки света. Тварь была уже точно мертва. Но то, что на нее пришлось потратить сразу два залпа… Напрягало

— Давай обратно. Мне показалось, у него было ядро. — Неуверенно проговорил Лиам.

— Какое нафиг ядро? — Выразил и мои мысли Томас. У ангелов, как и у духов, не было ядер. Они медленно распадались после смерти, превращаясь в чистую энергию и тот самый песок.

— У него оно было. Я видел. — Лиам еще с секунду понаблюдал, а потом вдруг рванул к туше. Вылетел из моего абсолютного щита, но врубил уже свой, стабилизируя меч. Мы же остались на месте. Тормозить ради одного ангела было плохой идеей. Каждая остановка — это потерянное время. Каждая остановка повышала шанс атаки ангелов, что, как мы понимали, спускались сверху, из этого странного неба, которое мы рассмотреть не могли.

Впрочем, нам ничего не оставалось, как рвануть следом