Еретичка, ставшая святой: Две жизни Жанны д’Арк - Ольга Игоревна Тогоева

Спасителем заключалось в том, что французская героиня, как и Христос, могла считаться победителем, триумфатором над силами зла. На этом вопросе самым подробным образом останавливался Эли де Бурдей. Он писал, что Жанна была весьма набожна и крестилась каждый раз, когда ее посещали «голоса». Если бы ей являлись демоны, они не смогли бы с ней общаться, а потому она одержала победу, действуя по наставлению ангелов. Точно так же и Христос силой крестного знамения одержал победу над силами ада[1069].

Образ Жанны как второго Христа-победителя возник на процессе по реабилитации не впервые, он использовался и ранее, начиная с 1429 г., и был связан прежде всего с темой знамени девушки – ее боевого штандарта, на истории которого здесь следует также остановиться[1070].

Согласно книге счетов военного казначея Эмона Рагье, знамя «для Девы» было изготовлено в апреле 1429 г. «художником» Овом Пульнуаром из Тура[1071]. Жанна заявляла, что штандарт был создан по приказу, полученному Свыше и переданному ей свв. Екатериной и Маргаритой: в центре поля, усеянного лилиями, располагалась фигура Господа, державшего земной шар, в окружении двух ангелов; сбоку шла надпись «Иисус Мария»[1072]. Сама девушка ничего не смогла (или не захотела) рассказать своим судьям в Руане о смысле данной композиции. Она лишь знала, что ангелы на знамени были нарисованы по примеру тех образцов, которые она видела в церкви, и не передавали внешний вид посещавших ее «голосов»[1073].

Жанна заявляла, что ценила знамя «в сорок раз больше», чем меч, и в сражении всегда несла его сама, «чтобы никого не убить»[1074], однако никто из авторов первой трети XV в. не считал ее штандарт чем-то исключительным – напротив, с их точки зрения, он являлся обычным атрибутом человека, ставшего еще одним капитаном французского войска[1075]. Соответственно, далеко не все они считали необходимым писать о столь рядовых вещах. Единственным, пожалуй, кто уделил знамени Жанны д’Арк особое внимание, был Жан Жерсон. В своем De mirabili victoria, посвященном снятию осады с Орлеана, он назвал девушку «знаменосцем Господа», избранным «для уничтожения врагов справедливости и для помощи друзьям»[1076]. При этом знаменитый французский теолог, как и все прочие авторы, писавшие в 1429 г. о Деве, ее главным атрибутом не без оснований считал мужской костюм, которому посвятил половину своего небольшого трактата. Указание на доспехи чаще всего оказывалось вообще единственным описанием внешности героини, как, например, в Dissertatio Жака Желю, у Генриха фон Горкума или в анонимной «Французской сивилле», не говоря уже о более поздних свидетельствах[1077].

На этом фоне особенно интересным выглядит единственный текст 1429 г., в котором о мужском одеянии Жанны вообще не упоминалось, а ее главным атрибутом было названо именно знамя: «Было объявлено в Париже, что в прошлое воскресенье многочисленное войско дофина… взяло укрепление, которое защищал Уильям Гласдейл… и что в тот же день другие капитаны и [английское] войско, осаждавшие Орлеан, сняли осаду, чтобы прийти на помощь Гласдейлу и его товарищам и сражаться с врагами, имевшими, как говорят, в своих рядах деву со знаменем»[1078]. Данное сообщение было оставлено 10 мая 1429 г. в журнале секретаря гражданского суда Парижского парламента Клемана де Фокамберга и сопровождалось рисунком, выполненным самим автором на полях: на нем была представлена молодая женщина с распущенными волосами, левой рукой сжимавшая рукоять меча, а в правой державшая знамя[1079] (см. ил. 1). Его детали (впрочем, как и сам рассказ) указывали, что никаких достоверных подробностей о девушке секретарь гражданского суда на тот момент, видимо, не знал. Он не упомянул ни о ее доспехах (изобразив Жанну в женском платье), ни об имени, не имел представления о том, что «Дева» (Pucelle) – прозвище, которое следует писать с прописной буквы. Тем не менее Фокамберг дал своей героине собственное определение – «дева со знаменем», хотя представляется крайне сомнительным, что он знал о существовании штандарта, не зная больше ничего.

Самое простое объяснение этого странного факта заключается в том, что секретарь парижского суда, как и многие другие авторы XV в., рассматривал Жанну д’Арк как еще одного военачальника французского войска. Однако Фокамберг узнал о том, что «Дева» руководила армией «вместе с другими капитанами» только осенью 1429 г.[1080] Видимо, наличие знамени он объяснял не только военными функциями девушки, и ответ на вопрос, почему он изобразил ее именно так, был менее всего связан с реальными событиями, о которых он мало что знал. Следует, вероятно, предположить, что секретарь гражданского суда вкладывал в свой рисунок некий символический смысл и что его «дева» отсылала к образцам, далеким от образа настоящей Жанны.

Одним из таких прототипов могло стать так называемое пророчество Беды, в котором в аллегорической форме возвещалось пришествие некоей «девы со знаменем»[1081]. Самое раннее его упоминание содержалось в тексте «Бридлингтонского пророчества», копия с которого была снята во Франции в начале XIV в.[1082] В 1429 г. многие авторы напрямую связали «пророчество Беды» с появлением Жанны: о нем писали Кристина Пизанская, Антонио Морозини и декан Сен-Тибо в Метце[1083]. Как справедливо отмечал Оливье Бузи, этот текст вполне мог быть известен и Клеману де Фокамбергу и стать основой для его рисунка[1084]. Однако не только он один: секретарь Парижского парламента, вероятно, опирался и на другие, прежде всего иконографические, источники.

Как мы помним, на знамени Жанны, по ее собственным словам, был изображен Господь, державший в руке земной шар. Однако кто это точно – Бог Отец или Бог Сын, в показаниях не уточнялось. Использованный в протоколе термин mundus обозначал в средневековой теологии и геральдике земной шар с водруженным на нем крестом, символизировавший Вселенную и обычно являвшийся атрибутом Создателя. Впрочем, и Иисус Христос, восседавший во славе, также довольно часто изображался с земным шаром в левой руке[1085]. Насколько можно судить, именно о нем говорила Жанна, отождествлявшая Господа со своего штандарта со Спасителем. Как о «Царе небесном, сыне пресвятой [Девы] Марии» писала она о нем герцогу Бедфорду 22 марта 1429 г., призывая английского регента покинуть вместе с войсками Францию[1086]. «Царем Иисусом, правителем неба и земли» называла она его в письмах к жителям Труа и к герцогу Бургундскому от 4 и 17 июля 1429 г.[1087] Таким образом, по мнению Ф.-М. Летеля, знамя Жанны являлось квинтэссенцией ее «христологии», отмеченной явным влиянием «народной» теологии и францисканства, основное внимание уделявших идее Христа-Царя и монограмме Иисуса как Его главному символу[1088]. Именно Его имя стояло, по свидетельству очевидцев, на штандарте девушки, будучи частью ее девиза – «Иисус-Мария». О том,