Покойтесь с миром, или я вам помогу - Керри Лемер

— Я понял, — сказал Каррэт.

— Вот и замечательно, — удовлетворенно кивнул, откидываясь на спинку кресла. — Тогда иди спать. Завтра, видите ли, свадьба.

Когда за ним закрылась дверь, Мариэль подошла ко мне, неся с собой запах табака и самодовольства.

— Видишь? Всё хорошо.

— Ничего не хорошо, — сказал я.

— Но ты согласился.

— Я смирился. Это разные вещи. — Я забрал у неё мундштук, затянулся и вернул. — И если еще раз встанешь на чужую сторону против меня, клянусь, сдам тебя налоговикам и всем родственникам одновременно!

Мариэль засмеялась и выплыла из кабинета, оставив меня наедине с пустым графином из-под бренди. Портреты предков висели подозрительно тихо, даже дядюшка отчего-то не излучал прежнего ехидства.

Правильно говорил мой отец, что, прося чего-то у богини, стоит четче формулировать желание.

Глава 50

Я проснулась от того, что кто-то деликатно скреб в дверь. Потом не очень деликатно. И все же это были не взрывы, не незваные гости или восставшая нежить, всего-то завывания Серени.

Дверь просто открылась, и в комнату ввалились сразу двое: Сереня, словно пришел на отпевание тела, и Мариэль — словно отпевание этому телу она организовала лично.

В руках у Мариэль было платье.

Я села на кровати, моргая и пытаясь сообразить, сон это или явь. Платье было белым. Почти белым. Ну, скорее, когда-то белым, а теперь оно было украшено кружевами, оборками, лентами и чем-то, что я при ближайшем рассмотрении опознала как фрагменты дедового ночного колпака.

— Нари всю ночь шила, — сообщила Мариэль словно вручала мне государственную награду.

Я уставилась на платье, несколько раз моргнула, прогоняя остатки сна, но платье никуда не исчезло.

— Это... — начала я.

— Шедевр, — твердо закончила Мариэль.

Сережа всхлипнул, причем так громко, что не услышать это было невозможно.

Мы обе посмотрели на него. Он стоял у косяка, прижимая костлявые руки к тому месту, где должна быть грудь, и смотрел на меня взглядом абсолютно растроганного скелета.

— Сереня, ты в порядке? — осторожно спросила.

— Да, — сказал он и всхлипнул снова. — Просто... время так быстро летит, госпожа. Вот только недавно вы приехали. Только недавно развеяли Мориса...

— Это было к лучшему, — сказала, вспомнив, какой ореол вони он носил с собой.

— Это правда, — согласился Сереня со всей серьезностью. — В доме действительно перестало вонять. — Он помолчал. — А теперь вы выходите замуж за почти настоящего демона.

— Он настоящий, — даже обидно стало за Каррэта.

— Почти, — дипломатично повторил Сереня и снова всхлипнул.

Я встала с кровати, босиком потопала к зеркалу и минуту смотрела на свое отражение, морально готовясь к предстоящему дню.

— Ладно, — сказала наконец. — Давайте ваш шедевр.

Следующий час я могу описать одним словом: хаос.

Нари явилась лично и принялась меня обряжать с таким сосредоточенным видом, будто готовила не к свадьбе, а к войне. Она что-то бормотала, периодически грозила иголкой, когда я пыталась пошевелиться, и, кажется, трижды переделывала корсет.

— Нари, я не дышу, — сообщила сквозь попытки вдохнуть.

— Красота требует жертв, — ответила Мариэль, которая сидела в кресле и давала советы, которые никто не просил.

— Жертв, а не жертвоприношений, — попыталась возмутиться, — это принципиально разные понятия!

Сереня тем временем ходил кругами и рассказывал, что в его времена свадебные церемонии длились три дня, а невест не спрашивали вообще. Я сказала, что это интересно, но меня немного больше беспокоит, что корсет вот-вот проломит ребра. Сережа клятвенно пообещал одолжить свои.

Маник заглянул в дверь, окинул происходящее взглядом, что-то буркнул и ушел. Через пять минут вернулся с букетом, явно собранным в саду в большой спешке, потому что половина растений в нем была сорняками, но торчали они очень гордо.

— Это тебе, — сказал он в сторону.

Я взяла букет, грустно вздохнула, ведь были сорваны остатки дедовых гортензий, и мысленно посочувствовала эльфу. Этот день грозил из свадебного плавно перетечь в похоронный.

Семейный склеп был местом почти легендарным, по крайней мере, таковым его считал дед, ведь загнать хоть одного из Ладранов в могилу нужно было постараться. Высокие своды, каменные саркофаги вдоль стен, факелы в держателях, запах старого камня и воска. Вполне приличное место.

Для свадьбы — несколько специфическое, но, как говорится, чем богаты. В конце концов, мы не семейство священнослужителей. Так что все в лучших традициях некромантов.

Дед ждал нас у алтаря, одетый в забавную рясу, вернее, это была одна из его мантий, парадная.

Алтарь был древний, с фамильным гербом и видом предмета, который пережил несколько поколений Ладранов и намерен пережить еще столько же. Предполагаю, что этот камень никогда прежде не оскверняли свадебными церемониями.

Дед стоял перед ним с таким выражением лица, будто его попросили совершить что-то противоречащее его убеждениям. Впрочем, так оно и было.

В руках у него была какая-то книга. Судя по толщине, он успел найти что-то подходящее, или, что более вероятно, это была книга древних проклятий, которые не имели никакого отношения к свадьбе, зато очень даже относились к дедову желанию избавиться от жениха.

— Священника я не нашел, — сообщил дед вместо приветствия, — а воскрешать себе дороже, не поймут, обидятся, начнут молиться не по делу. Я сам проведу церемонию.

— Дед, ты не священник, — напомнила между делом, держась за Каррэта мертвой хваткой.

Не то чтобы я боялась, что жених сбежит, но вероятность такого исхода становилась слишком высока.

— Я герцог Ладран, — ответил дед с достоинством. — В этом доме я все, что понадобится. Становитесь.

Мы переглянусь и решили, что хуже уже точно не будет. Хотя кого я обманываю?

— Ты прекрасна, — сказал демон полушепотом.

Комплимент оказался неожиданным, но приятным. И только после этих слов, я поняла, как странно он на меня смотрит. Не как существо, которое ненавидит эльфов или благодарен за спасение. Похоже, Мариэль таки не утратила свое чутье и не ударилась головой, сказав, что демон влюблен в меня.

Дед откашлялся и раскрыл книгу, но с таким лицом, словно собирался наслать стихийное бедствие на ту дыру, из которой выбрался мой жених.

— Итак, — начал он,