Покойтесь с миром, или я вам помогу - Керри Лемер

— мы собрались здесь сегодня, в этот... торжественный… день, — он сделал паузу, глубоко вдохнув воздух через ноздри, — чтобы засвидетельствовать союз... — очередная пауза, — ...моей внучки, Корнелии Ладран, с этим... гм... демоном.

— У него есть имя, — подсказала деду.

— Я знаю его имя, — сказал дед с достоинством. — Я просто расставляю акценты.

У Каррэта хватило мудрости промолчать. Однако он не выглядел оскорбленным, скорее, его забавляла вся эта ситуация.

Дед снова откашлялся. Сверился с книгой. Посмотрел в потолок. Почесал бровь. Либо он ждал, что родственники начнут вставать из гробов, либо что Каррэт ляжет в один из этих гробов добровольно.

— Если кто-то знает причины, по которым этот союз не может быть заключен, — произнес он, поднимая голову, — пусть скажет сейчас… — И уставился на гостей с надеждой.

Мариэль изучала свои ногти. Нари сидела тихо, как мышь, и делала вид, что ее заинтересовала трещина на потолке, Маник смотрел в стену.

Сереня прижимал руки к груди с видом абсолютной поддержки, не деда, конечно же.

Дед перевел взгляд на Чернышку, которая оказалась здесь по непонятным причинам. Надеюсь, не для того чтобы полакомиться моим платьем.

Тишина затянулась. Тогда дед бросил последний взгляд на несколько саркофагов одновременно, но и предки не спешили противиться моему скоропалительному союзу. Предполагаю, что им нравилось злить деда.

— Ме, — неожиданно заблеяла коза и отрыгнула ложку из серебряного сервиза.

— Это не считается, — поспешно сказала, стирая улыбку с лица деда.

Дед перевел взгляд обратно на книгу.

— Возражений нет, — произнес он с горечью и обидой,— Стало быть...

Он еще немного покопался в книге. Перелистнул страницу. Потом ещё одну.

— А вот тут, — сказал он внезапно воодушевленно, — написано, что по традиции следует...

— Деда, — прошипела с угрозой, — не затягивай!

Он захлопнул книгу. Посмотрел на нас обоих. Посмотрел в потолок, беззвучно нашептывая что-то. Опять богине жаловался.

— Жених может поцеловать невесту, — произнес он наконец, признавая проигрыш.

Каррэт повернулся ко мне. Я посмотрела в его глаза, понимая, что обратного пути нет.

Он наклонился, я позволила себе ответить, и именно в этот момент на наших руках появился свет.

Не яркий. Тихий, теплый, золотистый, как след, оставленный чьей-то рукой. Отметки расцвели на запястьях, замысловатые, живые, как картина, написанная великим художником, и теплые, как касание кого-то родного.

— Это... — начала я с испугом и непониманием.

— Богиня благословила, — сказал Каррэт удивленно.

Дед посмотрел на отметки. Потом посмотрел в потолок, уж слишком обиженно, даже со злостью, а потом сплюнул прямо на алтарь.

— Значит, услышала, — произнес он, — я не о том молился! Ей бы уши прочистить — вот что я скажу.

— Дед! — ахнула я.

Еще не хватало на наши головы божественного возмездия.

— Я молился о другом!

Мариэль зашлась в беззвучном смехе. Нари сделала вид, что ничего не слышала. Сереня всхлипнул, на этот раз, кажется, от умиления.

Каррэт наклонился к моему уху.

— Если ты рассчитывала на фиктивный брак, — произнес он тихо, — можешь забыть. Теперь мы муж и жена. Брак нерасторжим. Богиня засвидетельствовала.

Я посмотрела на отметку на запястье, потом на новоиспеченного мужа и усмехнулась.

— Милый, — сказала максимально ласково, насколько умела, — я некромант. И всегда могу стать вдовой. Так что не ту девушку ты богиней пугаешь.

— Договорились, — весело отозвался, поправляя прядь моих волос.

Дед смотрел на нас обоих, вернее, на наши запястья, взгляд его был обреченным, примерно таким же, каким был в нашу первую встречу.

— Ну и ладно, — произнес он, громко захлопывая книгу. — Все свободны. Анарендил, мне нужно выпить!

И отчего-то все хором рассмеялись, даже Чернышка издавала звуки, похожие на смех.

Эпилог

Неделю спустя

— Нари, ты собрала мой чемодан? Ой, я про дорожную сумку.

— Да, все уже в карете.

Я срочно-обморочно распихивала необходимые мелочи по карманам. Удобный наряд с кучей скрытых кармашков мне сшили за три дня. Швея долго качала головой сначала на мой запрос сшить брюки, потом — кода я заявила, чего именно хочу. Но стоило Каррэту появиться в комнате — он словно почуял, что его присутствие необходимо — и представиться моим мужем, как швея тут же заткнулась и, кланяясь, заявила, что все будет сделано в лучшем виде.

Брак, который планировался как временный фарс, неожиданно мне понравился. Каррэт как-то сразу принял условия, что меня не стоит в чем-то ограничивать, нельзя злить и уж точно неразумно возражать. По итогу в семье у нас царили тишь да гладь, баба Маша смотрела на нас с умилением, дед — с плохо скрываемой надеждой (видимо, все еще лелеял планы прикопать моего муженька по-тихому), Маник — с завистью, Нари — с радостью. Во взгляде же моего демона светились любовь и обожание. Уж не знаю, чем все это заслужила, но факт оставался фактом — меня буквально носили на руках. И не скажу, что мне это не нравилось. Иногда даже полезно.

И вот теперь мы, наконец, съезжали из замка деда. Как он и настаивал, чтобы мы остались, я поняла, что устала и хочу свой дом. Небольшой, чтобы меньше убираться, хотя Каррэт обещал нанять прислугу. И где-нибудь подальше от кладбища.

После победы над личом обо мне заговорили сильнее прежнего. Слава о некромантке с лопатой разнеслась по всему королевству и даже за его пределы. Предложений о работе поступало столько, что я физически не могла справиться со всеми заказами, так что я часть делегировала деду. Выбирала себе интересное, с остальным разбирался он. А Каррэт решил открыть СПА. Я однажды упомянула, и понеслось. Пришлось ему даже рассказать, кто я такая, взяв обещание молчать. Ну муж у меня не дурак, хоть и недодемон. И на новость отреагировал вполне спокойно, лишь усмехнулся, сказав, что отхватил эксклюзив.

— Кори! — Нари после моей свадьбы стала называть меня так, а то уж больно длинно. — Тебе письмо.

Она протянула конверт, на котором горел — в буквальном смысле — какой-то герб. Открывать было страшновато, вдруг обожгусь. Перчаток у меня не было.

— О, это от брата, — усмехнулся Каррэт, входя в комнату. — Открывай, почитаем, полюбопытствуем. Не бойся, оно не жжется.

Я аккуратно надломила печать — и правда. Огонь горел, но жар от него