Невозможный - Роман Романович

этого слова. Про своих многочисленных братьев и сестёр, племянников и племянниц. Отец оставил множество потомков. Никто, кроме детей от Лин, до текущего момента не дожил. Рассказал он и про то, какие решения приводили к смертям. Как мстил за отпрысков. Как потом мстили ему. Как пылали города с обеих сторон. Какие интриги закручивались. Как выстраивались коалиции из союзников, кто кого предавал, и кто каких убийц подсылал.

Сказал бы, что был здесь один смешной момент, но не буду. Дениэля передавали по наследству, как врага. С ним ещё мой дед воевать начал. Потом Лин продолжила. Шелиот подхватил.

Ну а почему нет? Удобно иметь под боком умеренно опасного врага, чтобы наследников на нём тренировать. У великих кланов свои представления о том, какие игрушки надо дарить детям.

Дошли мы и до наших предков. Правда, Дениэль не очень-то хорошо историю знал. Про деда кое-что слышал, да и только.

Так наши дни и проходили. Отец помогал мне оттачивать звериные навыки, развивать тело, осваивать умения Предка, учиться быть солнечным драконом. Любопытный момент — в этой ипостаси у меня открывалась дополнительная старшая стихия, позволяющая управлять светом.

— Какие у тебя планы? — спросил в один из вечеров отец. — Ты ведь понимаешь, что Бинхуэм рано или поздно придут сюда?

— Придут, — кивнул я. — Ведь я их позову.

— Как тебя понимать? — напрягся он.

— Позову не ради тебя. Надеюсь, ты к этому моменту уйдешь.

— А если не захочу?

Отец любил задавать такие вопросы, чтобы послушать мои ответы. Что не означало, что он упрётся и останется здесь.

— Твоя судьба, — ответил я. — Я собираюсь восстановить эти земли. А ещё создать себе новый посох, — достал я из кристалла старый. — Этот поистрепался.

Этот посох сделал мне отец, из Золотого Древа, когда мы с ним встретились. То, что было отличным оружием на Королевском ранге, на уровне Предка превратилось в хрупкую палку, которая уже дала ряд трещин.

— Теперь я понял, как именно ты пригласишь их сюда, — сказал Дениэль. — Если эти земли снова зацветут, они точно заметят. Но за тобой много кто охотится. Возможно, заметят не только они, и тогда здесь разразится новая битва.

— Кто сказал, что я против? — улыбнулся ему.

Против я действительно не был. Насилие порождает насилие, и я был не прочь дать понять, что не надо на меня ультимативные техники, сжигающие города и острова, скидывать.

Глава 18. Дядя, месть, или Когда показал себя

Через несколько месяцев на моё предложение и правда откликнулись. Впрочем, не будем строги к Бинхуэм. Своё обещание они держали, полноценную охоту прекратили, а были ли наблюдатели… Я никого не заметил. Отец никого не заметил. Находились мы на землях, которые подпадали под определение глуши, тренировались вдали от человеческих глаз.

А то, что поначалу расцвело несколько деревьев — так кто на это внимание обратит?

Восстановление экосистемы на обширной территории — это сложный процесс. Я бы сказал — медленный. Когда-то давно слышал, что основатель клана Бинхуэм создал их земли с помощью пилюли. Сама идея не давала мне покоя, но я был бесконечно далёк от неё. Несложно создать пилюлю с мощной силой природы, выпустить её наружу и посмотреть, что будет. Куда сложнее сделать это так, чтобы возникла именно система, а не хаос. Но, не буду отрицать, хаос тоже имеет смысл. Ускорить все процессы в тысячу раз, подкинуть дровишек в костёр и посмотреть, как природа сама выстроит баланс. Будь у меня тысяча лет — так бы и поступил.

Мне пришлось восстанавливать и прокладывать подземные реки. Пришлось поднимать пласты плодородной почвы, а выжженную землю, после битв превратившуюся в пустыню, перемалывать, разводить в стороны. И всё это на огромной территории. Прогулялись мы с Дениэлем и по городам, чтобы закупить семена, и по диким землям, где я искал вдохновения, подсматривал, как всё устроено, и собирал те же образцы. Да мы даже ловлей всяких насекомых, пчёл, птиц, змей и прочих тварей занялись, чтобы заселить зарождающуюся природу.

Получалось красиво. Вначале много возни и грязи — над чем отец подшучивал, что наследник Бинхуэм, ради которого великие кланы рвут друг другу глотки, занимается большим огородом. А потом — удовольствие от хорошо проделанной работы.

Пройдясь по всему региону и создав островки стабильной природы, я взялся за основную задачу — проращивание главного дерева и создание источника стихии природы.

Для Предка и алхимика задача оказалась не такая уж сложная. Сначала надо добыть кристаллы стихий, чем больше, тем лучше. Поместить их в одном месте, где и будет пророщено дерево. Найти другое великое дерево, срубить у него веточку и не сдохнуть в процессе (великие деревья легко могут и Предку навалять). Потом проложить небольшие ручьи, чтобы обеспечить приток разных энергий. В финале — прорастить саженец, подпитать силой бинхуа, нарастить мощную корневую систему, которая и будет собирать стихию с округи. Собирать, приумножать и выплёскивать наружу, тем самым подпитывая весь регион.

С отцом же мы в конечном счёте попрощались.

Что хотел — я получил.

Если брать наши с ним личные отношения, то я куда лучше понял его звериную натуру. Услышал историю с его стороны. Услышал и историю любви с матерью, где «одно не исключало другое». Его желание отомстить Бинхуэм и какие-то обиды на клан с её стороны, а также вспыхнувшие чувства с другой. В эту часть я не стал углубляться. Пусть я и молод, но уже прекрасно знал, как несложно вскружить голову девушке. Что уж говорить о царе зверей, у которого до этого были десятки жён, даже не женщин, а именно жён, и было на несколько веков больше опыта.

По правда говоря, разочаровываться в матери было неприятно, но, видимо, в этом и состоит взросление. Я перестал в ней видеть бедную и угнетённую женщину, что спасалась от клана чудовищ. Вместо этого увидел какую-то наивную девчонку, которая себя накрутила и создала всем кучу проблем. Правда, в результате этого родились я и мои брат с сестрой, поэтому не скажу, что в обиде на Лин за её ошибки.

В конце концов, может, её вела сама Река, кто знает.

Что касается желания Дениэля поквитаться, я его отговорил. Не то чтобы пришлось сильно на аргументы налегать. Хватило одного. Точнее, двух. Первый был вопросом — ну и чего ты добился за столько лет? Ответ — особо ничего.