Очень приятно, Царь! Добавки - Евгений Бергер

шанс!» — говорят великие мыслители. Конечно! Как его не упустить, если ты не готов? Как его не упустить, если ты даже не знаешь, что ВОТ ОН — твой шанс? Так что, все эти ваши «что, если…» — не более, чем глупость.

— Ратибор… — нахмурился Франческо и сжал огромные кулаки.

— Тише, Гризли! — Волгин нахально ухмыльнулся и пригрозил указательным пальцем: — Я всё ещё не забыл про твою отвратительную выходку на Усачёвском рынке. Да и, вообще, я пришёл к Цареградцеву.

— Чем могу быть полезен? — поинтересовался я.

— Идём. — Волгин жестом позвал меня за собой: — Хочу тебе, кое-что показать.

Глава 15

— Скажи мне, Дерек… — Волгин медленно повернул ко мне голову, пока мы шли в совершенно непонятном для меня направлении: — Что самое изысканное ты попробовал в своей жизни?

— Дайте-ка подумать… — я попытался вспомнить: — На самом деле — много чего. Я практиковался в таких ресторанах, как «Метрополь», «Космос», «Старая Москва», «Селфи» и «Риц-Карлтон». Там я попробовал чёрную икру, лобстеров, мясо белуги… Различную дичь. Помнится, на одном из приёмов мне удалось попробовать фазана. Не скажу, что очень понравилось, но вполне имеет место быть. А что?

— Тебе не кажется, что всё это… было посредственным?

— В каком смысле?

— Истинный вкус блюда раскрывается, когда пробуешь его от людей, которые готовили его из поколения в поколение. К примеру, какие итальянские блюда ты знаешь?

— Фонтина, фондата, полета с сыром, карбонада… Пицца, вителло тоннато, риболитта, почетта… В общем, я могу перечислять тут до утра.

— И ты всё это пробовал?

— Естественно. Итальянская кухня была одной из первых, которую я освоил.

— И где именно ты попробовал их?

— В заведениях. Иногда Дядя Рубен готовил. В общем, по-разному.

— И ты считаешь это приемлемым? — удивился Волгин, когда мы зашли на лестницу.

— Я не совсем понимаю, к чему вы ведёте.

— Я веду к тому, дорогой мой Дерек, что блюдо надо пробовать там, где его создали. Я пробовал стейк по-флорентийски в Тоскане. Пробовал порчетту в Умбрии. Наслаждался шашлычками из баранины в Абруццо… И я познал их истинный вкус! Теперь девяносто процентов итальянских ресторанов в Империи для меня закрыто. Они готовят не итальянскую кухню, а средне-адаптированную дрянь.

— Простите, а вы всегда такой грубый?

— Нет. Только сегодня. — Волгин резко остановился и вновь взглянул на меня: — Я люблю подковерные интриги. Этакие игры престолов уровня одной небольшой, но крайне важной организации. Однако даже такие люди, как я — устают носить маску.

— О, нет… нет-нет-нет! Господин Волгин! Вы не посмеете! — недовольно произнёс я.

— Ещё как посмею. — злорадно усмехнулся он: — Пора нам заново познакомиться. Ратибор Волгин. Главный интриган… И тиран академии имени Харитонова. Гений, который навсегда врежет в стены этой академии свои правила.

— Вы должны… нет, вы обязаны были играть свою роль до конца!

— Я буду. Но не для тебя. Какой смысл, если ты и так знаешь правду? — хмыкнул Волгин и подошёл вплотную ко мне: — Маленький волшебный кулинар… Мне было очень интересно, каким образом ты видишь людей насквозь? Но потом я понял.

— Что именно вы поняли?

— Никаких больше «вы», Дерек. Хватит играть в хорошего мальчика! Я всё про тебя знаю. И как именно ты попал сюда… Не знаю, чем Амелия думала… Видимо, тоска по прошлому окончательно свела её с ума.

— Ещё хоть раз упомянешь Амелию в негативном ключе — и тебе будет очень плохо.

— Молчу-молчу. На самом деле — я её очень уважаю.

— Хорошо. Так что именно ты обо мне знаешь?

— Что ты сирота, который перешёл дорожку преступному клану. И что Дядя Рубен прикрыл тебя. Правда… одного я пока не могу понять. Зачем шестнадцатилетний мальчонка понадобился бандитам? Хороший вопрос! Но мне пока совершенно не до него. Сейчас главное то, что ты со своим дружком — натуральное бельмо на моём глазу.

— Ты обнаглел настолько, что говоришь мне подобное… на общей лестнице? Ратибор… Что тогда во время урока… Что сейчас — я могу сказать одно. Я совершенно тебя не понимаю!

— Харитоновка — это огромный организм. И я его часть. Прекрасно понимаю, насколько далеко могу зайти. Я всё знаю и всё слышу. — улыбнулся он и указал на своё ухо: — Идеальный слух. Идеальное зрение. Идеальное обоняние! Я рождён, чтобы стать легендарным шефом, в отличии от тебя.

— Ты экстра?

— Не совсем. — Волгин резко замолчал. Мне пришлось пустить Пламя к уху, чтобы понять, чего он там услышал… И действительно, на третьем этаже несколько человек вышло из аудитории и направилось в сторону склада.

— Что там? — ради приличия поинтересовался я.

— Я слушаю… Погоди. А! Они направились к складу. Прости мне мою дерзость. Всё же, я не должен забывать о манерах. Даже рядом со своим… Хм-м… Я даже не могу назвать тебя соперником.

Мы поднялись на четвёртый этаж. Коридор здесь оказался совсем другим. Не лысым с лёгкими нотками страдающего средневековья, а дорогим и роскошным. Полы были устланы ковровым покрытием цвета выдержанного бордо. А в конце нас поджидала двустворчатая дверь из тёмного дуба.

Волгин толкнул её ладонью настолько буднично и легко, словно она весила не больше килограмма:

— Я редко приглашаю сюда студентов не из своей свиты. Но для тебя сделаю исключение. Добро пожаловать в мою «крепость одиночества»!

Хрена се… «Крепость одиночества»…

Да это же настоящий ресторанный зал, спрятанный в недрах учебного корпуса. Он был подобен жемчужине в массивной раковине из бетона и стекла. Ни одного лишнего предмета. Столы, накрытые плотным чистейшим льном. Приглушённый свет из скрытых источников. А где-то в стороне негромко звучал рояль. Причём — не запись. Это был живой инструмент, за которым сидела красивая кошкодевушка в смокинге. Она зажмурилась и играла настолько самозабвенно, будто позабыла про весь окружающий её мир.

— Садись! — Волгин выдвинул стул сам, жестом отпустив официанта, метнувшегося было к нам: — Сегодня ты гость.

— Эм-м… Ты серьёзно?

— Серьёзнее некуда! Всё. Раздор и споры мы оставили в коридоре. Сейчас мы с тобой просто поужинаем.

— Подставу, етить, чувствую…

— Прекращай, Дерек! Я же сказал — хочу тебе кое-что показать. С чего ты взял, что мне есть дело до таких откровенных провокаций?

— Сам же сказал, что я вижу людей насквозь. Мы идейные враги.

— Враги… Ну, допустим. За порогом этого зала — да. Но сейчас мы просто дегустируем. Договорились? — Волгин выглядел максимально спокойно и уверенно. И если честно, то я не чувствовал от него подставы. К тому же, а что