Между Навью и Явью - Евгения Владимировна Потапова

Света попыталась потужиться, но у нее ничего не получалось.

— Лезвие есть острое, или нож? — спросила Люба.

— Ты чего удумала? — строго спросила баба Надя.

— Руками вытаскивать буду, а вы давите с той стороны. Одной рукой я его не вытащу.

Девчонка принесла маленький острый ножик. Люба сделала надрез и стала командовать, когда давить, а когда не давить.

— Дышим, дышим, милая, и тужимся, помогаем нам, — говорила она.

Родители за дверью переговаривались.

— Ну, вот, дело пошло, вот молодчинка, давай, давай, — обрадовалась Люба.

Она вытащила из утробы крупного белого пацана.

— Не дышит? — спросила баба Надя растерянно.

— Сейчас задышит, — сказала Люба и вдула в маленький ротик воздуха, — Давай, малой, мы чего зря с бабушкой посреди ночи прибежали?

Она вдула в него несколько раз, из носа полилась слизь, он открыл глазки и закричал.

— Ну вот и отлично, а теперь давай тебе пуповинку перевяжем, и помоем тебя, — ласково сказала Любаша.

Мама принесла таз со свежей теплой водой. Баба Надя взяла мальчишку на руки, посмотрела на него, что-то пошептала и нарисовала какой-то знак на лбу. После этого стала его купать. Люба потребовала иголку с ниткой.

— Зашить надо все, — сказала она.

— Совсем все? — с испугом спросила Света.

— Можно и совсем, — усмехнулась Любовь, — Если хочешь.

— Нет, не надо, пожалуйста.

— Не надо, так не надо. Сейчас я быстро тебе пару крестиков тут вышью, и будет у тебя звездочка, как новая. У меня в школе пятерка по шитью была, — подмигнула Люба.

Тем временем младенца помыли и надели на него вышитую распашонку. Его положили на грудь к молодой мамочке.

— Какой ты хороший, какой ты большой, — тихо приговаривала Светланка, поглаживая мальчишечку по голове.

— Как назовете сына? — спросила Люба.

— Яромил, — ответила она.

— Хорошее имя, — кивнула Люба, — Какая ты молодец, и не шелохнулась даже, когда я тебе тут шовчики накладывала.

— Мне не больно.

— Ну, да, по сравнению с тем, что было до этого не больно.

Люба повернулась к бабе Наде.

— Ей бы на низ живота холод положить, и что-нибудь кровоостанавливающего попить. Лекарства есть какие-нибудь?

— Все у Наташи в ФАПе, а мы по старинке травками лечимся.

— Ну, значит ей какую-нибудь крапиву и кровохлебку заварить, и дать попить. Укол бы сделать, чтобы это все быстрей сократилось.

— Я уже дала Маше травки. Она заварит и даст Светланке попить, — сказала баба Надя. — Варя вон за снегом побежала.

— Вот и хорошо. Молодцы, справились, — улыбнулась Люба.

Они вышли из комнаты. В кухне сидел глава семьи и уже ждал их. Около него стоял мешочек с мукой и большой пакет с какой-то птицей.

— Вот, я тут вам благодарность приготовил, — сказал он, — Тут мука, гусь, и еще банка с медом.

— Да, не надо, — устало сказала Люба.

— Надо, надо, — кивнула бабушка, — Все надо.

— Я вас домой отвезу, нече по ночам ходить.

— Так уже не ночь, скоро солнышко встанет.

— Еще темно, да и вы устали, — покачал головой мельник. — Поехали.

— У вас тоже сани? — спросила Люба.

— У меня Нива, — ответил он. — Одевайтесь, я вас жду.

Мельник подхватил продукты и вышел в коридор.

— Мне бы попить, — попросила Люба.

— Дома попьешь, — строго сказала баба Надя. — Ты как?

— Замечательно. Я всегда радуюсь, когда новая жизнь рождается, это такое чудо. Аж дух захватывает. Правда, я как-то не ожидала, что придется у вас тут сразу к работе приступить.

— Надо будет завтра к Наташе еще зайти, — сказала баба Надя.

Они вышли из дома, забрались в автомобиль и поехали домой.

— А кто за Верочкой приглядывает? — спросила Люба.

— Так Афоня за ней смотрит.

— А кто такой этот Афоня?

— Так домовушка моя. Он и за хозяйством присмотрит, и за дитенком глянет. К тому же спит твоя Верочка, только утром и проснется. У нас тут всем хорошо спится, воздух чистый, кислорода много. Не переживай, все нормально будет, — ответила баба Надя.

— Бабушка, ну какой домовой? И я дура на вас понадеялась, — запричитала Люба.

— Самый обыкновенный, — нахмурилась баба Надя, — Это у вас в городе от них помощи нет, а мы все в мире живем. И не блажи, через минуту свое дитя увидишь.

До избы они добрались быстро. Мельник их снова поблагодарил и пожелал крепкого здоровья. Они забрали свои гостинца и направились в дом.

— Сейчас мы с тобой взвара глотнем, да я побегу корову доить, — сказала баба Надя.

Люба кивнула, быстро стягивая с себя верхнюю одежду. Она сразу кинулась в спальню. В кроватке тихо посапывала Верочка. Она поправила у малышки одеялко и вышла из комнаты. Баба Надя громко пила из кружки взвар.

— Вон, на столе твоя кружка стоит. Бери, наливай себе. Не смогу я с тобой за столом посидеть, да поговорить, все потом.

Бабулька допила, ополоснула кружку и выскочила из избы.

— Странно, даже ведра с собой не взяла, — подумала Люба.

Вернулась она через пять минут, вымыла руки от крови, и поставила огромную кастрюлю с водой на плиту.

— Пришлось петуха зарезать, — вздохнула баба Надя.

— Зачем? — удивилась Люба, — Нам же гуся дали.

— Затем, чтобы в деревне никто не помер. Надеюсь примут нашу жертву.

— Кто?

— Боги, — ответила баба Надя, — Ты иди ложись спать, нече тебе тут торчать. Потом поговорим и все обсудим. Поди устала, иди, иди.

— Ладно, пойду прилягу, — вздохнула Люба и направилась в спальню. — И не умылась толком, — подумала она, проваливаясь в сон.

Глава 5 Жертва принята

Люба проснулась от Верочкиного кряхтения. Ребенок усиленно пытался стащить с себя памперс.

— Вот я мать года, — подумала Люба, вскакивая с кровати, — Вчера забыла Верочку искупать. Все проспала.

Она вытащила из сумки памперс, подхватила дочь на руки и пошла искать, где ее можно помыть. В доме