Подарок - Алена Степанова

— Ярик мне долго еще так сидеть?

— Еще немного детка, я уже заканчиваю. — Он сосредоточенно делал наброски в небольшой альбом.

— Ярик, мне еще платье ехать примерять. — Она капризно надула губки. — А к вечеру еще и Севка должен вернуться.

Ярослав отложил альбом и потянулся к девушке. — Значит, у нас почти не осталось времени? Яр опрокинул ее на кровать и содрал простыню.

— Что ты делаешь? Сумасшедший. — Но руки Ярослава начали умело ее ласкать, и она забыла о том, что ей пора уходить.

— Ты что-то сказала? — Оторвался Яр от ее груди.

— Ах, нет, продолжай. — Ее глаза зажглись возбуждением, а руки обвили его спину, оставляя глубокие царапины.

— Ярик, солнце, а у тебя нет волшебного порошочка? — Милана была уже полностью одета и перед зеркалом вдевала серьгу в ухо.

— Нет, я завязал с этим и тебе давно уже пора. — Ярослав расслабленно лежал на кровати и наблюдал за действиями Миланы.

— Я тоже в любой момент могу бросить, но мне иногда нужно расслабиться. Ты не представляешь, каким иногда может быть занудой Сева.

— Есть прекрасное решение этой проблемы, переезжай ко мне и выходи за меня замуж, и эта гадость тебе больше не понадобиться.

— Фу, ты такой же зануда, как и Севка. Мы миллион раз уже обсуждали это. Ты зая, не сможешь мне дать все-то к чему я привыкла. А мой любимый папа сразу перекроет мне доступ к своему кошельку. Он такой старомодный, считает, что если женщина выходит замуж, то обеспечивать ее должен муж. А ты, мои маленькие слабости, как бы хорошо твои картинки не продавались, не потянешь. А Севка при всех своих недостатках имеет одно большое достоинство — его кошелек в полном моем распоряжении и он не интересуется, куда и на что я трачу его денежки. — Милана, подкрасив губы, махнула в прощальном жесте рукой Ярику. — Бай!

'Теперь самой придется искать, где купить 'мою маленькую радость'", — Раздраженно подумала она, выходя из квартиры.

11

Милана откровенно скучала на семейном ужине, устроенном матерью, в честь приезда дядьки отца, старого солдафона, который сильно раздражал Милу. Но остальные от него были в полном восторге, особенно Всеволод и Арсений, они чуть ли ни в рот заглядывали старому маразматику. Тимофеев Аркадий Борисович приходился родным дядей Тарасу, братом его покойного отца. Старый морской офицер, капитан первого ранга в отставке, имел цепкий взгляд, казалось, что он своими зелеными глазами заглядывает в самую душу человека. Всеволод ему понравился сразу, его и Арсения не иначе, как внучки, он не называл. Ярослава старик видел всего лишь раз и удостоил его только пренебрежительным — ' мажорик,' а Милану куклой ряженой прозвал.

— Севка, ты чего в этой кукле нашел? Не пара она тебе, тебе такая баба нужна, чтобы и в огонь и в воду за тобой пошла. А наша стрекоза, случись что с тобой, сразу на другой причал упорхнет. И в кого только пошла?

— Ну что вы, Аркадий Борисович, Милана хорошая девушка. — Обычно отвечал Сева, но в глубине души понимал, что старик прав и Милана не та женщина, которая ему нужна.

— Эх, Севка, Севка, до тридцати годов дожил, а ума так и не нажил. — Качал головой старый капитан.

Милана чувствовала, что не нравится старому хрычу, и платила ему той же монетой.

На ужин Милана одела ярко малиновые афгани с золотым поясом и золотистый топик. Свои короткие рыжие волосы уложила в классическом беспорядке. Вот уже четыре года она, не слушая уговоров матери, стригла их коротко. Почему? Ей и самой это трудно было объяснить, просто чувствовала, что длинные волосы это не нее.

Аркадий сразу, как увидел входящую Милу, начал хохотать.

— Папандопала, чистый Папандопала. — Смеялся он, показывая на нее пальцем — Милка, ты, что такую срамоту на себя натянула?

— Дядя, сейчас это модно, так почти вся молодежь одевается. — Попыталась успокоить старика Галина.

— Ну и дуры, им чего платьев нормальных или юбок не хватает? Ладно, если штаны хотят носить, пусть носят, но зачем такое уродство одевать?

Всеволод и Арсений поддержали деда, тоже рассмеялись, не смотря на Милану, которая сначала побледнела, а потом и покраснела от злости.

От воспоминаний Милану отвлек звучный бас деда, он встал и, подняв бокал, сказал:

— Дорогие мои так получилось, что вы моя единственная семья, другой не нажил и ни детей, ни внуков кроме вас у меня нет. Я вас очень люблю и надеюсь, что и правнуков дождусь. Брат мой Богдан не дожил, так я за него правнучат понянькаю.

— Ну, с этим у нас проблемы. — Тарас посмотрел на детей осуждающим взглядом. — От Арсения не дождешься, одна надежда на Милану и Всеволода.

— Мы с радостью. — Улыбнулся будущему тестю Сева, но улыбка получилась оскалом.

Милана смотря на него, поежилась от отвращения, этого никто не заметил, кроме Аркадия, который внимательно наблюдал за внучкой.

— Пап, какие дети? Мне всего двадцать два. — Милана капризно посмотрела на отца.

— Зато Всеволоду почти тридцать, ему уже пора детишками обзаводиться. Да и мать твоя, если мне не изменяет память, брата твоего в девятнадцать родила. — Аркадий неприязненно посмотрел на внучку.

— Дед, ну ты и сравнил! Маму и меня, да мама типичная домохозяйка. Никакой карьеры только муж и дети. — Милана рассмеялась. — Мамочка самая настоящая курица — наседка.

Галина, услышав ее смех, побледнела, вскочила со стула. — Я сейчас десерт принесу. — И выбежала из комнаты.

— Ну, что я вам говорила, типичная домохозяйка!

— Сейчас же извинись перед матерью. — Голос Всеволода звучал нарочито-спокойно. — Твоя мать прекрасная женщина, и обладай ты хоть четвертью ее достоинств, я был бы самым счастливым мужем на свете.

— Доча, ты не права. — Тарас укоризненно посмотрел на Милу.

— Милка, ты за языком своим иногда следи. — Арсений зло сверкнул глазами.

Аркадий ничего не сказал, он просто выругался, как бывало на палубе корабля.

12

Мила вместе с Севой зашла в их квартиру, чувствуя его злость и напряжение. И злился он на нее, в последнее время она часто ловила на себе его задумчивый взгляд. Дата их свадьбы приближалась, но он никакого энтузиазма не показывал, свалив всю подготовку свадьбы на ее плечи.

Всеволод, молча, прошел в гостиную, сбросив пиджак и, ослабив галстук сел в кресло.

— Милана, что ты сегодня устроила за ужином? Почему обидела мать?

— Ну, котик, я же извинилась. — Мило улыбнувшись, она села перед ним на