Подарок - Алена Степанова

— Спасибо, крестный, мне дома удобнее.

— Мотаться каждый день тебе удобней?

— Не приставай к ребенку. — К ним подошла Софья. — Жаси, детка, ты уже выбрала специализацию? — Мать посмотрела на Жасмин вопросительно.

— Да мама. — Жасмин улыбнулась родственникам, которые выжидательно на нее смотрели.

— Ииии????

— Кардиохирургию.

— Чтооо? — Произнесли одновременно родители.

— Я думал, что выберешь гинекологию.

— А я педиатрию.

— Я хочу заниматься кардиохирургией...детской.

Герман одобрительно смотрел на Жаси. — Молодец девочка.

— Детка, но это очень сложная специальность. — Софья села на маленький диванчик и усадив рядом дочь, обняла ее.

— Медицина вообще сложная и ответственная наука. Молодец Жаси, дерзай. — Лидия села с другой стороны от внучки и тоже обняла ее.

— Это твоих рук дело? — Валентин обвиняющим взглядом посмотрел на Германа.

— Пап, крестный не виноват, я сама... еще тогда...когда маму прооперировали, решила.

— Да что ты тогда могла решить? Тебе тогда едва одиннадцать исполнилось. — Валентин провел ладонью по голове и досадливо посмотрел на друга. — Я думал, ты меня в больнице со временем заменишь.

— А я думала меня...

— Ну, тебе легче она же с детьми работать собралась.

— Так хватит мне тут ребенка расстраивать! Лидия сурово посмотрела на зятя и дочку. Вам не кажется, что специальность она должна выбрать сама? Ведь это ей предстоит работать и лечить людей.

— Интернатуру и ординатуру она у тебя проходить будет? — Спросил Валентин у Германа.

— Можно и у меня, но есть предложение получше. — Герман обвел всех хитрым взглядом.

— Гер, не темни, говори конкретно.

— Валь не нервничай, нам в нашем возрасте это категорически запрещено. А конкретно, у ребенка есть возможность после окончания университета продолжить обучение в университетской клинике Гейдельберга. — Герман обвел всех самодовольным взглядом.

— И что я для этого должна сделать? Ведь просто так меня туда никто не отправит.

— Молодец ребенок, десятка за сообразительность. Тебе надо будет поучаствовать в конкурсе, который начнется через два месяца. Он пройдет в три этапа в течение полутора лет, выигрывать его необязательно в таких конкурсах первые места распределяются между своими, но в десятку ты войти должна.

— Но это же не реально. — Прошептал Валентин. — Ее даже до участия не допустят.

— Допустят, я об этом позабочусь, ей главное два этапа пройти, а третий будут оценивать наши немецкие коллеги. А наша девочка настоящий самородок, и поверь мне лет через десять — пятнадцать ее имя будет звучать в наших кругах.

9

Комья земли падали на гроб, их тихий звук, тяжелыми ударами отдавался в душе у Жаси. Она стояла возле могилы, поддерживая мать и бабушку. Сегодня хоронили ее отца, Валентин умер тихо у себя в кабинете.

Вошедшая медсестра думала, что он задремал начала будить, но оказалось мертв. Сердце просто остановилось, Жаси корила себя, что не обратила внимания на состояние отца, но он и никогда на сердце и не жаловался.

Жасмин еле успела на похороны — она уже два года жила в Гейдельберге, где проходила специализацию по специальности кардиохирург. Жаси затуманенным слезами взглядом, обвела людей, которые собрались сегодня на кладбище. Больше половины из них она не знала.

В стороне ото всех стояла пожилая женщина, в черном платке смотря, как закапывают могилу, думая: ' Отмучился, не выдержало сердечко такого греха'. Она смотрела, как высокая, худенькая девушка в узком черном платье по колено и в черном кружевном платке, прикрывающим роскошные рыжие волосы, поддерживает двух женщин, и плача смотрит, как закапывают гроб с ее отцом. ' Нет не отцом, а человеком, которого она всю жизнь считала своим отцом. Но раз Валя не рассказал правду, то и я не буду':- Решила она про себя.

Последние гости, попрощавшись, покинули дом Андреевых, где всегда царило веселье, а теперь поселилась печаль. Герман, проводив последних гостей, вернулся в дом. Его жена Альбина вместе с Жаси мыла грязную посуду. Он подошел к Софье, которая сидела на диване и сев рядом с ней, приобнял ее за плечи.

— Сонь, держись. Ты должна быть сильной ради дочери.

— Да Гер, ради моей девочки я должна держаться.

— Мам, как ты? — В комнату вернулись Жаси и Альбина, Жасмин держала в руках поднос с чашками. — Мамуль давай чаю попьем, а то ты сегодня и глотка воды не сделала.

— Да, давайте, чаю попьем. — Поддержала внучку Лидия.

— Я не хочу.

— Но будешь. — Уверенно сказал Герман, протягивая ей чашку с чаем.

Все молча, пили чай, думая каждый о своем, но если бы кто-то прочел их мысли, то узнал, что они у всех одинаковы.

— Ребенок тебе, когда возвращаться? — Нарушил напряженное молчание Герман.

— Через неделю, но я подумываю остаться дома. Крестный я могу закончить специализацию у тебя в клинике?

— Ты уверенна, что хочешь бросить?

— Да, дома я нужнее, завершить образование, можно и здесь.

— О чем это вы? — Софья очнулась от своих мыслей и вопросительно посмотрела на дочь.

— Жаси, хочет остаться дома. — Ответила ей Лидия.

— Нет! — Софья со звоном поставила чашку на стол. — Я хочу, чтобы ты продолжила обучение.

— Мам, я и здесь могу его продолжить, и вам я нужна.

— Нет, дочь, карьеру ломать я тебе не дам, тебе осталось три года и ты доучишься.

— Правильно, а я перееду к Соне, и мы будем вместе тебя ждать. Лидия взяла ладонь внучки в свою, и ободряюще пожала ее.

— Тебя уже допустили к операциям? — Поинтересовался Герман.

— Да я уже ассистирую профессору Г...

— Молодец, у меня бы ты еще годик попарилась.

Через неделю Жаси улетела назад, провожал ее Герман и мама с бабушкой. А еще через месяц Жаси проснулась в холодном поту, сердце ее колотилось как бешеное. А в душе появилась пустота, как будто из нее вырвали половину. Дрожащими руками она набрала домашний номер, не посмотрев на время. Через несколько минут ей ответил сонный голос Матери.

— Дочка что случилось?

— Мамочка с тобой все в порядке?

— Да, детка, что случилось?

— А с бабулей?

— И с мамой все хорошо, она вчера в секцию по самообороне записалась.

— Куда?

— В секцию по самообороне, говорит, что маньяков много развелось, приличным женщинам и прогуляться вечером страшно. Доченька, что произошло?

— Мам мне вдруг так страшно стало, как будто я потеряла родного человека. А самые родные для меня это вы.

— Солнышко, мы тебя тоже любим!

10

В большой светлой комнате квартиры-студии, которая принадлежала восходящей звезде современной живописи Ярославу Журавлеву, раздавался веселый девичий