Бракованные - Наталия Анатольевна Доманчук

— Нет, спасибо, месяц назад там ОМОН всем посетителям зубы повыбивал. Антоха наш случайно попал под горячую руку. Ну их на хер. Я туда больше ни ногой.

В кабинет постучали, друзья переглянулись.

— Добрый вечер, — в дверь просунулась голова Кирилла, — Давид Валентинович, можно?

Давид кивнул и бросил взгляд на Диму. Друг сразу догадался, зачем пришел Кирилл — их лучший сыщик из агентства.

— Если тебе неинтересно, то можешь уйти, — сказал Давид, пальцем подозвал гостя и указал ему на стул напротив.

— Да нет, почему же, очень даже интересно, — Дима подкатил свое кресло ближе и уселся, положив ноги на стол.

Кирилл присел, вытащил из папки фотографию и протянул Давиду.

— Елена Павловна Морозова, 1965 года рождения, уроженка села Парбик, Томской области. Отец, мать, старшая сестра проживают на Родине. Она же после окончания школы уехала в Москву, со второго раза поступила в Иняз, окончила его и никогда не работала по специальности.

— Неужели на панель пошла? — хихикнул Дима.

Давид на него строго посмотрел и попросил Кирилла продолжать.

— Нет, она сразу начала делать массаж на дому.

Дима громко рассмеялся и захлопал в ладоши:

— О, как! Обслуживание клиентов на дому! Элитная проституция, мать твою! А ты думал святая, да?

Давид кинул взгляд на Кирилла.

— Нет, — тот замотал головой, — она работает только с женщинами. Я сделал десять звонков, и от себя спрашивал, и подставных женщин просил, чтобы они ее уговорили промассажировать типа их мужей, ни в какую. Только женщин и в основном общий и антицеллюлитный массаж.

— А диплом хоть есть? — спросил Дима хриплым голосом.

— Да, и диплом, и потом еще два раза курсы квалификации проходила.

— Дальше давай, — приказал Давид.

— Ей досталась квартира. Большая, четыре комнаты, с высокими потолками, на Остоженке. Дом старый, трехэтажный, всего четыре хозяина в подъезде. В этой квартире жила крутая бабулька, ей было за восемьдесят, даже ближе к девяносто. И ваш клиент ей делала массаж. У бабульки была дочь, она вышла замуж, родила сына и погибла вместе с мужем. Жуткая авария. Сын чудом выжил, но стал инвалидом. Бабке внука не дали, старая она слишком для усыновления, да и мальчик тяжелый, поместили его в детдом. Она и упросила вашу Елену усыновить его. Обещала ей эту квартиру взамен — в общем, Елена согласилась.

Дима засмеялся:

— Ну еще бы! Хата на Остоженке — надо быть полной дурой, чтобы отказаться.

— Бабка прописала Елену к себе, они стали готовить документы на усыновление мальчика, а бабуля взяла и померла.

И Дима, и Давид уставились на Кирилла в полном молчании и замешательстве.

Вдруг Дима разразился хохотом:

— Я надеюсь, не наша Елена Прекрасная ее прикончила?

— Нет, — замотал головой Кирилл, — бабка от инсульта померла.

— А тот мальчик? — испуганно спросил Давид.

— Его Елена усыновила, сразу же. Он тяжелый, как я уже сказал, в инвалидном кресле. Но она не побоялась, хотя, как вы понимаете, легко могла отказать: квартира ее, она одна прописана, делай что хочешь…

— Дальше, — уже с какой-то злобой в голосе произнес Дима.

— А дальше она забеременела от кого-то и родила близнецов. Кто отец — неясно, нужно еще немного времени, чтобы найти эту информацию, потому что она ни с кем не встречалась никогда, мужиков не водила.

— Дата рождения детей есть? — голос у Димы получился хриплым и низким.

— 1 августа 1990 год. Операция – кесарево. Дети родились чуть недоношенные, но сейчас здоровы, ходят в детсадик, прям напротив дома. В собственности Елены имеется старый «Запорожец». Пока не было детей, она ездила на нем по клиентам, сейчас так же работает массажисткой, но уже принимает только у себя. Мальчик, которого усыновила, с ней.

— Сколько ему сейчас? — с дрожью в голосе поинтересовался Давид.

— Он восьмидесятого года. Тринадцать, получается.

— До сих пор в инвалидной коляске?

— Да, там полная безнадега. Если нужен ее график — только скажите. Но я так понял, что пашет она будь здоров. Свет в окне в четыре утра, ложится поздно. Иногда вывозит подростка на улицу, сама таскает по ступенькам. Еще подрабатывает переводами с английского и немецкого языков. В общем, крутится как может.

Давид кивнул Кириллу:

— Спасибо, я наберу тебя завтра. Скорей всего, еще кое-что понадобится. Мне надо просто всю эту кашу в одну кучу собрать…

— Всего доброго! — Кирилл слегка наклонил голову в качестве прощания, положил папку на стол и вышел из кабинета.

Давид откинулся на сидение, руки его дрожали.

Дима тоже чувствовал волнение и какое-то невероятное разочарование. Он встал, накинул пиджак и сказал Давиду:

— Дай мне время. Надо подумать. Я не могу и не хочу сейчас вот так… с бухты-барахты что-то решать.

Давид обреченно вздохнул.

Следующим утром Давид пришел в офис, сделал с десяток важных звонков, дал необходимые указания всей команде, провел летучку, отчитал нерадивых сотрудников и даже успел позавтракать — секретарша Снежана принесла ему яичницу с грибами из соседнего ресторана и приготовила кофе.

Дима же появился ближе к обеду, сразу направился к боксерской груше и минут двадцать стучал по ней. Потом подошел к столу друга и сказал:

— Делай, что считаешь нужным. Я пас. Я и в глаза ей не смогу смотреть, да и менять в своей жизни ничего не хочу. А ты, — он хитро усмехнулся, — можешь попробовать завоевать ее сердце, — и ушел в душ.

Когда он вернулся, Давид поинтересовался:

— Думаешь, я не понял твой план? Хочешь проверить, а не получится ли у меня с Аленой как с Ладой?

После второго курса Давид с Димой на лето уехали в стройотряд. И в первый же день, поселившись в общежитии, они познакомились с невиданной красоткой — девушкой Ладой. Ее внешность была настолько яркой, что ослепляла и оглушала всех мужчин в округе, и многочисленные поклонники сыпались на нее, как снег в январе. Но только не Дмитрий. Этим равнодушием он и очаровал ее. Лада мучилась два месяца, страдала, какие только попытки не предпринимала, чтобы покорить его. Но, когда поняла, что он не реагирует, обозвала «бесчувственным чурбаном» и… закрутила роман с Давидом. Тот был просто в шоке, что на него посмотрела такая